17 сентября 1862 года Роон выступил в ландтаге с примирительной речью. Правительство вовсе не хотело разжигать то, что сейчас называется «конфликтом». Напротив, оно стремилось прийти к согласию по «наболевшим проблемам»115. Бисмарк написал в мемуарах:
...
«В Париже я получил следующую телеграмму, подписанную условленным именем:
“Берлин, 18 сентября.
Periculum in mora. Поспешайте.
Дядя Морица Хеннинга”»116.
Этот прием, как мы уже видели, Роон использовал во время предыдущей попытки вознести Бисмарка на пьедестал министра.
22 сентября 1862 года Роон отправился в Бабельсберг с докладом о голосовании в ландтаге: депутаты большинством голосов – 308 против 11 – одобрили бюджет на 1862 год и большинством голосов – 273 против 68 – отвергли всю программу реформирования армии, являвшуюся частью бюджета. Подали прошения об отставке Гогенлоэ, Хейдт и Бернсторф. Король обратился за советом к Роону. Тот ответил: «Ваше величество, вызывайте Бисмарка». Король сказал: «Он не желает, а сейчас тем более не захочет. Кроме того, его сейчас здесь нет, и с ним ничего нельзя обсудить». Роон: «Нет, он здесь. И он охотно примет распоряжение вашего величества»117. Бисмарк появился в Берлине 20 сентября118. Вот как он описал в мемуарах дальнейшие события:
...
«…Я был приглашен к кронпринцу. На его вопрос, как я оцениваю ситуацию, я мог ответить лишь весьма сдержанно, так как последние недели не читал немецких газет… О впечатлении, какое произвела моя аудиенция, я узнал из сообщения Роона, которому король, имея в виду меня, сказал: «От него тоже не будет толку, он уже побывал у моего сына». Я не сразу понял тогда все значение этих слов, так как мне не было известно, что король носился с мыслью об отречении от престола; он же предположил, что я, зная или догадываясь об этом, старался заручиться расположением наследника» [38] 119.
Несмотря на подозрения, король тоже пригласил Бисмарка на аудиенцию:
...
«На самом же деле я и не думал об отречении короля, когда был принят 22 сентября в Бабельсберге; ситуация стала ясна мне лишь тогда, когда его величество определил ее примерно так: «Я не хочу править, если не могу действовать так, чтобы быть в состоянии отвечать за это перед Богом, моей совестью и моими подданными. Но этой возможности я не имею, раз я должен править по воле нынешнего большинства ландтага; я не нахожу более министров, которые были бы согласны возглавить мое правительство, не заставляя меня и самих себя подчиняться парламентскому большинству. Поэтому я решил отречься и набросал уже проект акта об отречении, обосновав его вышеизложенными причинами». Король показал мне лежащий на столе документ, написанный им собственноручно; был ли он уже подписан или нет, не знаю. Его величество закончил разговор, повторив еще раз, что без подходящих министров он не может править.
