«Герлах превратился в сущего нигилиста, он все отрицает и критикует. Для него Фридрих II – вовсе и не «великий» и все его правление – сплошные неудачи и просчеты. Он восторгается 1806 годом [57] , потому что никто другой этого не делает»220.
Австрийский дипломат со своей стороны так оценивал тактику Бисмарка:
...
«Мы руководствуемся благородными мотивами – патриотизмом, честью, принципами законности и полагаемся на проявление мужества, решительности, чувств независимости, справедливости и т. д. Он же уповает на низменные свойства человеческой натуры: алчность, леность, боязливость, малодушие, робость и недалекость ума»221.
Все эти эпитеты применимы и для характеристики поведения германских государств. Они малодушничали, колебались, сговаривались, сплачивались и тут же разъединялись. Наконец, 9 мая, федеральная ассамблея большинством голосов – девять к пяти – одобрила предложение Саксонии потребовать от Пруссии разъяснений поводов мобилизации:
...
«Высокое союзное собрание согласилось незамедлительно запросить у королевского прусского правительства исчерпывающие заверения относительно признания статьи XI федерального акта (согласно которой члены союза не вправе развязывать войну друг против друга, а должны разрешать конфликты на федеральном сейме)»222.
Бисмарк был уверен в успехе: он полагался на альянс и с итальянцами, и с народом. Наполеон III и его советники пребывали в нерешительности. Надо ли им поддержать Пруссию и Италию? Надо ли затребовать у пруссаков германские земли на Рейне в обмен на нейтралитет? Или лучше поддержать Австрию, дабы сохранить силовое равновесие? Бисмарк игрался с Наполеоном, как с рыбой, пойманной на крючок: то натягивал леску, то отпускал. Да, он мог бы уступить земли, а что скажет король? В конце концов Наполеон III решил 24 мая 1866 года созвать международную конференцию с участием Франции, Британии и России для урегулирования конфликта между двумя германскими державами. А 26 мая 1866 года Альбрехт фон Штош, генерал-квартирмейстер Второй армии, которой командовал кронпринц, приехал на большой военный совет с участием короля, Мольтке, Роона, Бисмарка, всех командующих и начальников штабов. В письме жене он так описал поведение короля и атмосферу совещания:
...
«Бисмарк намекнул, что война должна «округлить» территорию Пруссии. Кронпринц тогда спросил: означает ли это аннексию земель? Ему об этом ничего не известно. Король сказал рассерженно, что вопрос о войне пока не стоит, тем более о свержении германских князей. Он желает мира… Позиция Бисмарка была самой ясной и четкой. Я пришел к убеждению, что он подстроил все так, чтобы склонить короля к войне… Совещание длилось три часа, и когда мы вышли, кронпринц сказал: “Мы узнали не больше того, что нам было известно и прежде. Король – против, Бисмарк – за”»223.
30 мая Бисмарк написал своему послу в Париже Роберту фон дер Гольцу:
...
«Я вижу, что волны возмущения и оппозиционных настроений бушуют только на поверхности. Их возбуждают высшие круги буржуазии, которые пытаются будоражить и народные массы несбыточными обещаниями. В решающие моменты массы поддерживают монархию, вне зависимости от того, какая у нее окраска – либеральная или консервативная»224.
