Для истории победа над Францией и создание нового рейха были самыми яркими и запоминающимися свершениями Бисмарка. В марте 1871 года он вернулся в Берлин бессмертным, но теперь ему предстояло заняться куда более прозаическими делами – выстраиванием и обустройством сотворенного им государственного образования. Иными словами, его ожидала нескончаемая рутина административных забот: проблемы налогообложения, местного самоуправления, фабричных инспекций, школьного образования, почтовых тарифов, финансирования железных дорог, наполнения бюджета и т. д. и т. п. Все последующие девятнадцать лет он посвятил управленческой суете. Но как и в период титанических усилий по объединению нации, Бисмарк действовал с такой же беспощадностью и беспринципностью. А поскольку Бисмарк не любил делиться своей властью, считая себя, с полным основанием, умнее других, то его постоянно сопровождали трудности, как личные, так и служебные. Никто его не понимал, никто не исполнял свои обязанности так, как надо; никому нельзя было доверять. Он почти непрестанно озлоблялся: все ему не нравилось, и все его раздражали.
В первую очередь Бисмарку надо было обезопасить свое детище от внешних и внутренних угроз. Великие державы встревожило появление новой Германии. Дизраэли, выступая 2 февраля 1871 года с передней скамьи оппозиции, заявил:
Франция и Австрия могли бы не согласиться с тем, что Англия, не потерпевшая поражение от Пруссии, прежде всего пострадает от перемен, но в своей оценке последствий Дизраэли был прав. Он разглядел опасность, которую рано или поздно поймет весь мир. Политика
Бисмарк объяснял Леопольду фон Герлаху, что невозможно играть в шахматы, если заранее заблокированы 16 из 64 клеток. Политика, как искусство возможного, подразумевает гибкость. Пример такой гибкости нам подал Бисмарк при подписании Пражского мира в 1866 году. Отказавшись поддержать притязания короля на территориальные уступки и проведение парада победы в Вене, Бисмарк благоразумно сохранил потенциал для примирения с монархией Габсбургов. В 1879 году примирение переросло в альянс. С другой стороны, он повел себя подчеркнуто жестко в мирных переговорах с Францией, потребовав аннексии Эльзаса и Лотарингии. В данном случае даже кронпринцесса, обычно его осуждавшая, соглашалась с таким решением. Еще в декабре 1870 года она писала королеве Виктории:
