«Он открыл мне без обиняков всю свою игру и схему, не желая ее более от меня скрывать. Его цель: борьба против ультрамонтанской партии, особенно на польских территориях Западной Пруссии, в Позене и Верхней Силезии, полное отделение церкви от государства, церкви от школы. Передача школьного надзора светским учреждениям. Освобождение школ от религиозных наставлений, не только гимназий, но и начальных школ… «Я знаю мнение кайзера на этот счет, но если вы не будете его подстрекать, то я поведу его туда, куда надо». Бисмарк совершенно верно и в очень спокойном тоне описал характер конфликта между нами. “Вы подходите к этим вещам с религиозной точки зрения, а я – с политической”»17.
Фрау фон Мюлер, очевидно, подслушивавшая разговор, упала на колени и начала неистово молиться, узнав о намерениях Бисмарка18. Фон Мюлер продержался до января 1872 года, после чего подал в отставку. Мотивы ухода со службы он объяснил в письме графу Максимилиану фон Шверину (1804–1872), одному из своих предшественников в
Kultusministerium, еще 27 января 1863 года обвинившему Бисмарка в прусском ландтаге в том, что его главный девиз –
«Macht geht vor Recht»(сила выше права. –
Дж. С.)19. Шверину наверняка были понятны резоны фон Мюлера:
...
«Бисмарк подходил к «культуркампфу» с чисто практических – не боюсь сказать – материалистических позиций, которые лежали в основе всей его политической деятельности. Бисмарк отвергал какие-либо духовные или нравственные установки в политике. Кровь и железо – сугубо материалистические инструменты власти – с этими факторами он и считался. Он предпочел бы вообще вычеркнуть из общественной жизни церковь и религию и превратить их в личное дело каждого человека. Отделение церкви от государства, отчуждение церкви от системы школьного образования, а школы – от религиозных поучений – это его расхожие взгляды, которые он выражает и публично, и частным образом, чему у меня есть доказательства. Он совершенно ясно демонстрирует если не откровенное антихристианство, то по крайней мере антиклерикализм и сепаратизм, и его отношение к религии занимает среднее место между заблуждением и враждебностью, а над всем этим довлеют чрезмерные амбиции, не терпящие возражений и даже не считающиеся с личными убеждениями кайзера»20.
