Кризис приобрел исключительную остроту после того, как 5 мая 1876 года в Салониках были убиты германский и французский консулы. Бисмарк хотел застращать турок военно-морской угрозой. Франция и Британия отправили эскадры, однако Штош отказался посылать крупные военные корабли. Бисмарк возмутился: «У нас есть флот, который способен дойти куда угодно и избавить нас от проблем в любом районе мира»139. 11–14 мая министры иностранных дел трех императоров совещались в Берлине, координируя свои действия в отношении Турции. При дворе царя активизировалась панславянская партия. Создавалась реальная угроза, что Россия, считавшая себя «защитником балканских христиан», вторгнется в Болгарию и придет на помощь православным сербам в их борьбе против турецкого ига [89] . Три императора не смогли заручиться поддержкой других великих держав, и 8 июля 1876 года царь и Франц Иосиф встретились в Рейхштадте, договорившись поделить Балканы в случае краха Османской империи. Их величества поспешили. Турецкая армия разгромила восставших сербов в июле и августе 1876 года. И Дизраэли и Бисмарк оказались в сложном положении. Либералы и лидер оппозиции Уильям Юарт Гладстон солидаризировались с общественностью, возмущенной зверствами в Болгарии. Гладстон написал гневный памфлет с таким заголовком. Дизраэли и тори настаивали на сохранении Османской Турции, препятствовавшей тому, чтобы российский флот входил в Восточное Средиземноморье и угрожал британским линиям коммуникаций с Индийской империей. Защищать свою позицию им стало намного труднее.
Перед Бисмарком же встала в равной мере щекотливая проблема оказания поддержки России, которая, естественно, еще не забыла своей помощи Пруссии в процессе объединения Германии. Царь и Горчаков хотели получить вознаграждение в виде открытого благословения российской интервенции или по крайней мере германского спонсорства конференции, на которой Россия добилась бы протектората над славянами без войны. Многоопытный посол Бисмарка в Петербурге генерал фон Швейниц взял отпуск и отправился охотиться в Австрийские Альпы, и он был недосягаем. 1 октября царь решил прибегнуть к услугам военного атташе Бернхарда фон Вердера (1823–1907), поручив ему передать Бисмарку срочное послание: «Будет ли Германия вести себя так же, как Россия в 1870 году, если Россия начнет войну с Австрией?»140 Бисмарка разозлило то, что военный атташе поставил его в такое идиотское положение. В тот же день он написал из Варцина Бернхарду Эрнсту фон Бюлову (1815–1879), заменившему Германа фон Тиле на посту статс-секретаря министерства иностранных дел:
