Австрийскому императору ничего не оставалось, как отказаться от встречи с Бисмарком и запретить всему венскому официальному истеблишменту появляться на самом знаменательном светском мероприятии лета 1891 года, на которое были приглашены шестьсот гостей. «Нью-Йорк таймс» тогда писала: «Бросалось в глаза отсутствие австрийских чиновников. Австро-венгерская аристократия была представлена венгерскими магнатами в потрясающих национальных костюмах… Экс-канцлер был одет в форму германской гвардии, и на нем был шлем с серебряным орлом»102. Несмотря на мелочную мстительность кайзера, светский выезд Бисмарка превратился в его триумф. На всем пути до Вены и в самой столице его приветствовали огромные толпы людей. Фактически всю неделю его чествовали и в Вене, и в германских городах, через которые он проезжал, хотя им и было официально приказано не принимать отставника.
В Фридрисру зачастили всякого рода паломники-патриоты. Реальный Бисмарк, его реальная жизнь уже мало кого интересовали. Он стал идолом даже в таких городах, как Мюнхен, где его прежде ненавидели. Он символизировал величие Германии, и портреты «железного канцлера» в военной форме и со шлемом на голове висели в классных комнатах и гостиных. Его образ и тогда, и особенно после Первой мировой войны служил эмблемой германского могущества, как из рога изобилия посыпались статьи и книги на тему «Бисмарк-легенда», «Тени Бисмарка» – этот феномен подробно описал Роберт Герварт в исследовании «Миф Бисмарка»103. Военный мундир, шлем и агрессивное выражение лица как нельзя лучше передавали идею «крови и железа», культ германского милитаризма, глубоко укоренившегося в общественном сознании.
В действительности Бисмарк выглядел в то время совершенно иначе. 18 марта 1893 года баронесса Шпитцемберг побывала в Фридрихсру:
В 1894 году отношения между кайзером и Бисмарком начали улучшаться, хотя не обошлось и без эксцессов. 21 января Герберт фон Бисмарк был впервые приглашен на ежегодный
