Никита, развалившись в кресле возле не разожженного камина, неторопливо пил пиво, в стороне от компании. Ему сейчас не хотелось участвовать в их шумном разговоре, настроения не было совершенно. Что с ним такое, он и сам не понимал. Ну да, уехал Женька, так ведь не в первый раз они расставались. Подумаешь две недели, он даже и не заметит, как они пролетят. Правда, последний раз они надолго расставались три года назад, после той нереальной, бредовой весны, похожей скорее на сновидение, когда Женька попросил научить его целоваться.
При воспоминании о том времени щеки опалил румянец, сердце подпрыгнуло к горлу, мешая дышать, а в паху все напряглось и скрутило желанием.
Никита всегда пользовался успехом у девушек и мог позволить себе выбирать, с кем встречаться. А выбирал Никита придирчиво и тщательно. Девушка, по мнению Никиты, обязательно должна была быть умной, но не занудливой, красивой, но не гламурной, веселой, но не легкомысленной, и еще куча критериев стояли в списке Никитиных требований. Друзья смеялись, что с такими запросами он останется девственником на всю жизнь, но, к удивлению приятелей и самого Никиты, несмотря на его завышенные требования, находилось много кандидаток на его внимание. Оказалось, что если задаться целью, можно встретить очень много красивых, умных и веселых девушек, просто нужно хорошенько присмотреться, не покупаясь на внешний блеск, нужно уметь заглянуть в душу и, если надо, помочь человеку раскрыться. И Никита никогда не оставался один, встречаясь, на зависть друзьям, только с самыми красивыми и интересными девушками. В отличие от Женьки, у которого, по глубокому убеждению лучшего друга, напрочь отсутствовало чутье и вкус, и он умудрялся находить себе в подружки самых недалеких и легкомысленных особ. По крайней мере, Никита не помнил ни одной девушки среди многочисленных пассий Женьки, которая бы его не раздражала.
Но потом с Никитой что-то случилось. Ему стало скучно и неинтересно. Даже самые умные и красивые девушки стали казаться ему пресными и скучными.
Он помнил, когда примерно это произошло – после того, как он поступил в институт. То ли он вырос, и его требования повысились, то ли просто переутомился при поступлении, он не знал, но именно после этого лета он стал скучать в женском обществе, его стала раздражать женская болтовня, и больше не заводили ласковые прикосновения мягких рук. Какое-то время он еще пытался найти себе девушку, знакомясь с новыми или встречаясь со старыми подружками, но все было напрасно. В лучшем случае он скучал, зевая в их обществе, а в худшем, они его начинали бесить нереально. И постепенно он оставил свои попытки и на протяжении последнего года оставался один, лишь изредка встречаясь ради секса с какой-нибудь девицей, а чаще всего сбрасывая сексуальное напряжение старым дедовским способом и видимо именно из-за этого становясь все злее и раздражительнее.
Никита вздохнул и, устало откинув голову на спинку кресла, закрыл глаза. Перед внутренним взором сразу предстал образ пятнадцатилетнего Женьки – опухшие губы, румянец возбуждения, прикрытые от наслаждения глаза с расширенными зрачками, закрывающими практически всю радужку, оставляя видимым лишь тонкий голубой ободок, пушистые ресницы и горячее, податливое тело под Никитиными пальцами.
-Рит, мне кто-нибудь звонил?
Низкий, с легкой хрипотцой, незнакомый голос вырвал Никиту из воспоминаний. И Ник, невольно вздрогнув от неожиданности, удивленно обернулся к двери.
Шлепая босыми ногами, в гостиную вошел высокий, стройный парень, в одних легких, домашних штанах, еле держащихся на стройных бедрах. Немного склонившись вниз, он вытирал голову полотенцем, поэтому лица и цвета волос видно не было. Но зато прекрасно было видно все остальное. За опущенной головой и свисающим полотенцем, можно было разглядеть широкую грудь, идеальной формы темные ореолы сосков с торчащими вершинками и накачанные грудные мышцы. От резких движений, когда он вытирал волосы, мускулы на плечах и руках двигались, перекатываясь под кожей железно-твердыми узлами, завораживая присутствующих своей гармонией и красотой. На загорелой коже, еще влажной после душа, поблескивали капельки воды. Кубики пресса напрягались при каждом движении. На плоском животе ясно выделялись вздувшиеся вены, по две с каждой стороны. Сливаясь, они уходили в пах, словно рама, обрамляя тонкую дорожку темных волос, которая, сбегая от пупка вниз, постепенно расширялась к поясу брюк и, словно дразня и прячась от любопытных взглядов, терялась под ним.
Девчонки, открыв рты, восхищенно ощупывали красивое тело затуманенными мечтательными взглядами. Парни уважительно смотрели на поджарую, мускулистую фигуру, они сами увлекались акробатикой и поэтому знали толк и цену такой мускулатуры. Парень явно серьезно занимался спортом.
