А надо было бы, чтобы герцогиню осмотрел самый лучший врач. Но увы, в лесу ходят только язычники и сумасшедшие старухи.
— Где я?
— Хотел бы я знать, — Стефано навис над ней, но девушка не открывала глаз. Может, бредила?
Старуха вошла в свой дом, быстро развела огонь и поставила ковш на него. Она не теряла время, тут же нарвала ветоши и окунула в бадью с водой:
— Промою рану, — пояснила она, подошла к лежащей Диане и принялась осматривать ее рану. Крови было много, она перевела взгляд на руки герцога, увидев, что они тоже в крови и тут же застыла, как под гипнозом. Ее глаза расширились и дыхание замерло, лишь губы прошептали:
— Я вижу эту кровь на твоих руках в конце ее жизни.
— Что ты мелешь, старуха, — после недолгой паузы возмутился герцог и тут же напомнил ей, — ты хотела промыть рану.
Старуха кивнула и принялась стирать с раны герцогини кровь, параллельно что-то приговаривая. Диана простонала и посмотрела в серые глаза старой женщины. Говорить совсем не хотелось, да и сил на это не было. Она ощущала только боль и желание спать.
— Я заварю траву, которая восстановит силы, — ковш с водой как раз закипел, старуха взяла небольшую ступку, насыпала туда травы и начала растирать их, — это не яд.
Сказано было герцогу, она пыталась не смотреть на него, но изредка все же кидала странный взгляд.
— Очень надеюсь, иначе расплатишься своей жизнью, — напомнил тот о своем статусе.
— Если бы я хотела вас убить, то оставила бы в лесу, — она перетерла травы и высыпала их в ковш с горячей водой.
— Я думал, что еретики ушли с этих земель, — после недолгой паузы произнес Стефано, — кто был тот человек, которого сожгли для ритуала?
Не хотелось бы думать, что они воруют людей с городов и деревень, но думалось против собственной воли. Он не слышал от горожан, что пропадают люди.
— Наверно, один из разбойников, язычники не ходят в города, они живут в вдалеке от них, — старуха будто прочитала мысли и стало как-то неуютно. Странная женщина, но в лесу нормальные жить не будут.
Окинув еще раз его едким взглядом, старуха принялась поить Диану. Она делала это очень умело.
— Проклятье на твоем роду, — после недолгой паузы произнесла она и это предназначалось герцогу. Она посмотрела на него, — вы теряете первенцев.
— Ты опять за свое? — Недовольство Стефано начало нарастать, — лечи герцогиню, если она встанет на ноги, я тебя щедро отблагодарю.
Старуха усмехнулась и снова начала поить Диану, которая уже отчетливо наблюдала за ними:
— Мне не нужны деньги, что толку от них, если я живу в лесу.
— Переедешь в деревню.
— Я ушла из деревни не для того, чтобы вернуться…
Ее перебило прикосновение к руке — это Диана коснулась, вопросительно смотря в глаза. Этот ясный взгляд старуха оценила, что-то прошептала и снова принялась ее поить. Но девушка проигнорировала и попыталась встать:
— Вы говорили о проклятье…
— Она много наговорила безумного, — тут же вставил герцог, — вам лучше? Тогда, мы уходим.
— Нет, — еще слабо произнесла Диана, смотря на Стефано, встречаясь с ним взглядом. Она была в беспамятстве, но слышала разговоры. И про еретиков, которых не видела, и про собственную кровь на руках герцога перед ее смертью. Взгляд герцогини снова коснулся старухи, — о каком проклятье речь?
Та отставила ковш и обернулась к Его Светлости, внимательно изучая медальон с бисционом, который висел на его шее. Она долго молчала, даже не моргала, будто гипнотизировала его:
— Дай руку, — она схватила его за руку, даже не дождавшись согласия, тут же закрыла глаза и начала быстро говорить на чужом языке. Он бы убрал руку, но интерес взыграл, поэтому стал внимательно наблюдать.
— Ты знаешь, что значит твой символ? — Наконец она открыла глаза и отпустила его руку, снова уставившись на бисцион.
— Сила и власть, — произнес герцог.
А Диана еще помнила легенду про сарацина и его щит, про Христа и победу.
— И потери, — монотонно прошептала старуха, — однажды на эти земли напало целое войско иноземцев. Их Бог был иным, они являлись иноверцами и хотели подавить веру местных людей и обратить ее в свою.
Старуха погрузилась в транс, она уже не смотрела на медальон, она даже не смотрела на герцога, она смотрела перед собой, но видела другие картины из прошлого:
