Она согнула бумагу, полила горячим воском, сняла с пальца перстень с гербом коронованной змеи и приложила ее, создав оттиск. Передав письмо Томмасу, который отдаст его гонцу, она взгрустнула. Оставалось только ждать ответ, который мог прийти не скоро. А хотелось действовать уже сейчас и на это она попробует кинуть свои силы.
— Я пойду на площадь, — произнесла она и встала со своего места, — хочу обратиться к людям.
— Я только могу пожелать вам удачи, Ваша Светлость, — устало произнес доктор Москатти, — а я, пожалуй, пойду домой и отдохну.
Диана одобрительно кивнула и вышла на улицу, где теплый ветерок тут же обдал свежестью. Она подставила лицо солнцу, чтобы искусственно создать на щеках румянец. За последние дни она похудела и цвет ее лица стал бледнее.
При виде того, что хозяйка собирается на площадь, Томмасо тут же оказался рядом.
— Письмо уже передано гонцу?
— Да, Ваша Светлость. Он уже в пути.
Они пришли на площадь быстро, теперь Диана знала цену времени, умела его беречь. И хотя она наслаждалась прогулкой, но позволить себе такую роскошь еще не могла.
— Я могу устроить госпиталь в замке, — бубнила она, представляя, что будет при отрицательном ответе герцога. Томмасо лишь помолился в тот момент, имея единственную мечту, чтобы герцог помог, не отказал и чтобы герцогиня покинула госпиталь. Ее место в саду, а не за промыванием гноящихся ран больных незнакомых людей.
Они пришли в то самое место, где стояли палатки, где шла торговля разными безделушками, где она впервые познакомилась с Антонией. Сейчас женщина уже трудилась в замке, не стояла в лавке и не торговала тряпичными куклами и лошадками. Но обе игрушки Диана сохранила, поставила на окно в госпитале и любовалась ими, вспоминая слова Антонии по поводу наследника и будущего правителя. Если герцогиня родит этого наследника, то непременно передаст лошадку ему, вспоминая, как трудилась в стенах госпиталя и как радовала глаз эта игрушка.
Находясь сейчас на площади, под удивленные взгляды людей, Диана прошла к самому видному месту-в центр и остановилась. На нее смотрели все: мимо идущие прохожие, торгаши и покупатели, дети и старики. Она молчала, еще не произнесла ни слова, но они бросали свои дела и шли в центр, создавая полукруг.
— Дорогие горожане этого славного города, — начала говорить Диана, боясь, что надо было подготовиться, отрепетировать речь. Но не было времени на это, его очень не хватало, — многие уже знают, что я и доктор Москатти помогаем монахиням оправиться больным от их недугов. Это жест доброй воли, не более, сложно смотреть, как умирают те, кто при лучших условиях бы выжил. Дорогие мои, — она говорила, как молясь, спокойным уверенным голосом, пытаясь не дать волю слезам, ведь она сроду ничего не просила, — я вас очень прошу оказать помощь госпиталю: нам нужны руки, нужна провизия, вода. Нам надо все, что требуется для лечения больных. И нам нужны ваши добрые сердца и искренние улыбки, — Диана неосознанно улыбнулась сама, — иногда они помогают лучше любого лекарства. Ведь наверняка среди вас есть те, чьи родные находятся в таком госпитале? Помогите своим близким!
Люди молчали. Смотрели на нее и молчали. А Диана не понимала, почему это происходит, поэтому продолжила говорить:
