В данном случае порка — настоящая драма для всех участников, для отца-генерала это травма не меньше, чем для сына. Впредь он никогда ничего подобного не сделает…
В этом разделе я больше говорю о мальчиках, но русским девочкам тоже доставалось. Вот свидетельство Н. С. Лескова («Житие одной бабы», 1863. Гл. 3):
«Поставила барыня девочку на пол; подняла ей подольчик рубашечки, да и ну ее валять ладонью, — словно как и не свое дитя родное. Бедная Маша только вертится да кричит: „Ай-ай! ай, больно! ой, мама! не буду, не буду“.
Настя, услыхав этот крик, опомнилась, заслонила собой ребенка и проговорила: „Не бейте ее, она ваше дитя!“
Ударила барыня еще раз пяток, да все не попадало по Маше, потому что Настя себя подставляла под руку; дернула с сердцем дочь и повела за ручонку за собою в спальню.
Не злая была женщина Настина барыня; даже и жалостливая и простосердечная, а тукманку дать девке или своему родному дитяти ей было нипочем. Сызмальства у нас к этой скверности приучаются и в мужичьем быту и в дворянском. Один у другого словно перенимает. Мужик говорит: „За битого двух небитых дают“, „не бить — добра не видать“, — и колотит кулачьями; а в дворянских хоромах говорят: „Учи, пока впоперек лавки укладывается, а как вдоль станет ложиться, — не выучишь“, и порют розгами. Ну, и там бьют и там бьют. Зато и там и там одинаково дети, вдоль лавок под святыми протягиваются. Солидарность есть не малая».
По другому случаю Лесков замечает:
