Бить или не бить? полностью

Британский зоолог и этолог Десмонд Моррис, автор бестселлера «Голая обезьяна» (1967), сопоставил позу подвергающегося порке мальчика (девочек в этой позе не пороли) с рецептивной позой, которая у многих животных, независимо от их пола, является также позой подчинения. Подставляя свою беззащитную попу взору доминантного самца-учителя, мальчик молит о снисхождении, но взрослый самец от этого только звереет. Окажется ли его реакция только агрессивной или также сексуальной — вопрос открытый.

В обсуждение природы телесных наказаний и связанных с ними фантазий включились историки, антропологи и семиотики. Вслед за историей порки и розги, а также фаллоса и пениса появляется история попы, вроде остроумной книги Жан-Люка Эннига (Энниг, 2006).

Обнаружение того, что садомазохистские фантазии являются массовыми и совсем не обязательно претворяются в насильственные действия , не могло не повлиять и на психиатрию. Поворотным пунктом в этом отношении стала книга знаменитого американского психиатра и психоаналитика Роберта Столлера (1924–1991) «Боль и страсть: психиатр исследует мир С и М» (Stoller, 1991).

Начав изучать С и М в качестве психиатра, Столлер скоро убедился в том, что никакой диагноз не в состоянии описать многообразие этого явления. В результате ему пришлось на время превратиться в этнографа. По его словам, нет одного «садомазохизма», есть много разных садомазохистских перверсий. Нужно избегать любых теорий, которые претендуют охватить все садомазохистское поведение. Садомазохизм явно или скрытно, в большей или меньшей степени является компонентом всех перверсий и, возможно, всех эротических фантазий и действий. Добровольные, консенсуальные садомазохисты в своей эротической игре не насилуют, унижают или пытают друг друга, а дразнят (тантализируют) и затем удовлетворяют друг друга. Их очевидная странность лишь театр; хотя причиняемая боль может быть чрезвычайно сильной, она не содержит жестокости, присутствующей в эротическом и неэротическом поведении многих обычных людей. Юмор и садомазохизм тесно переплетаются. Более того, юмор — это неэротическая форма садомазохизма. Но шутка о расквашенном носе не то же самое, что удар по носу. Садомазохистские перверсии — не проявления враждебности, как жестокость или вина, а напротив, успешная защита против агрессивных импульсов.

Главная идея Столлера: нужно разграничивать «консексуальное» (основанное на взаимном согласии) садомазохистское поведение от патологического. Отсюда — необходимость критического отношения к понятию «нормы», включая распространенное убеждение, что все «ненормальное» поведение «фундаментально неудовлетворительно».

Книга Столлера вызвала оживленную дискуссию, в результате которой многие психиатры и психоаналитики скорректировали свои позиции в этом вопросе (лично мне эту книгу рекомендовал в 1995 г. руководитель Гамбургского института сексологических исследований и судебной психиатрии профессор Вольфганг Бернер).

Изменение сексуальной культуры потребовало уточнения ряда научных понятий. До последней трети XX в. все непривычные и культурно-неприемлемые формы сексуальности считались патологическими и назывались половыми извращениями (перверсиями). Затем их стали называть более нейтральным словом — сексуальные отклонения (девиации). В третьем издании американского «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» (сокращенно DSM) (1980 г.) его сменил термин парафилия (от греч. para — часть сложных слов, означающая «находящийся рядом» или «отклоняющийся от чего-либо, нарушающий что-либо» +…филия, влечение).

Термин этот введен еще в 1922 г. австрийским психоаналитиком Вильгельмом Штекелем для обозначения любых необычных и проблематичных, с точки зрения общества и/или самого субъекта, проявлений сексуальности. Парафилия — достижение сексуального удовлетворения с помощью необычных или культурно неприемлемых стимулов. Парафилий очень много (см. подробнее: Ткаченко, 1999; Аномальное сексуальное поведение, 2003; Дерягин, 2008; Fedoroff, 2010), их психиатрический статус зависит от трех обстоятельств.

Во-первых, вызывает ли данное состояние дистресс, то есть причиняет ли страдание (например, мешает устанавливать и поддерживать интимные отношения, подрывает брак или нарушает его повседневную жизнь), от которого субъект хочет избавиться.

Во-вторых, насколько данный образ или действие необходимы для полового возбуждения. Сексуальные стимулы могут быть сколь угодно экзотическими, патологическими они становятся лишь в том случае, когда индивид реагирует только на них, что суживает его сексуальный репертуар.

В-третьих, существует ли жертва. Например, субъект испытывает потребность реализовывать свои сексуальные желания насильственно, вопреки желанию других, причиняет им физический или психический вред и т. п.

При всем своем многообразии парафилии имеют несколько общих черт:

— они интенсифицируют или гипертрофируют обычные сексуальные желания и действия;

— значительно чаще встречаются у мужчин, чем у женщин;