– У нас же всегда будет тот аргумент, – поддержал Агенобарб, – что мы, сенаторы, обладаем неоценимым юридическим опытом, и наше присутствие в судах благотворно скажется на их деятельности. Что ни говори, мы все-таки руководили судами на протяжении почти четырех веков. Конечно, в современных условиях, скажем мы, такого единовластия допускать нельзя, но и исключать Сенат из процесса судопроизводства тоже не следует!
Для Агенобарба, великого понтифика, подобный аргумент звучал вполне убедительно. Со времен своей судейской практики в Альбе Фуценции, когда еще был в силе lex Licinia Mucia, он сильно изменился, хотя Красс Оратор по-прежнему вызывал у него неприязнь. Здесь, однако, они стояли бок о бок, объединенные классовыми интересами – необходимостью защищать сословные привилегии.
– Логичное рассуждение! – просиял Антоний Оратор.
– Согласен, – поддержал Скавр и повернулся к Друзу. – Марк Ливий, ты сам намерен взяться за это в качестве претора или предложишь кому-то другому?
– Сам, но не в качестве претора, – ответил тот. – Я намерен выдвинуть свою кандидатуру на выборах народных трибунов.
Все в молчании изумленно воззрились на Друза.
– Это в твоем-то возрасте? – первым обрел дар речи Скавр.
– Мой возраст дает мне определенное преимущество, – спокойно отозвался Друз. – Хотя по возрасту мне впору быть претором, я решил баллотироваться в трибуны. Никому не придет в голову обвинить меня в незрелости, отсутствии опыта, излишней горячности, жажде славы – в том, что обычно движет другими кандидатами на эту должность.
– Тогда каковы же твои мотивы? – осторожно поинтересовался Красс.
– Стремление провести в жизнь кое-какие законы, – ответил тот все так же спокойно и собранно.
– Ты мог бы сделать это и будучи претором, – заметил Скавр.
– Да, но без той легкости и общего согласия, какими пользуется избранный плебсом трибун. С развитием Республики проведение законов стало уделом трибунов. Народное собрание наслаждается своей ролью законодателя. Так к чему нарушать статус-кво?
– Стало быть, у тебя на уме несколько законов… – проронил Сцевола.
– Да, это так.
– Опиши нам хотя бы в общих чертах, что это за законопроекты.
– Для начала я хочу вдвое увеличить численность Сената, – заявил Друз.
Это сообщение вновь было встречено общим молчанием и разинутыми ртами. Присутствующие напряглись.
– Марк Ливий, ты начинаешь походить на Гая Гракха. – В голосе Сцеволы прозвучало предупреждение.
– Я понимаю, отчего тебе так кажется, Квинт Муций. Суть же заключается в том, что я руководствуюсь стремлением усилить влияние Сената в правительстве. И мне достанет широты взглядов, чтобы использовать идеи Гая Гракха, если те способствуют достижению поставленной мною цели, – парировал Друз.
– Каким же образом введение всадников в состав Сената может способствовать усилению его могущества? – вмешался Красс.
– Именно такова была идея Гая Гракха. Я же предлагаю кое-что иное, – принялся объяснять тот. – Прежде всего, кто из вас не согласен с тем, что нынешний состав Сената недостаточен? Все меньше сенаторов посещают заседания, так что порою нам даже не удается собрать кворум. А если в придачу суды будут доукомплектованы сенаторами, у многих ли из нас достанет сил и на то, и на другое? Согласись, Луций Лициний, что даже в былые времена, когда в состав присяжных входили только члены нашего сословия, добрая половина или более того отказывались от исполнения возложенных на них судейских обязанностей. В отличие от Гая Гракха, который хотел пополнить Сенат за счет всадников, я предлагаю ввести в его состав новых представителей нашего же сенаторского сословия с незначительным добавлением всадников – чтобы они чувствовали себя польщенными. У всех нас есть дядья, двоюродные или троюродные младшие братья и дальние родственники, которые хотели бы войти в Сенат и достаточно состоятельны, чтобы себе это позволить, но не могут, так как он полностью укомплектован. Именно этих людей я ввел бы в первую очередь в качестве новых членов. Что касается всадников, то есть ли лучший способ превратить самых ярых противников Сената из их числа в наших союзников, нежели дать им сенаторский титул? Кандидатуры новых членов сената принимаются цензорами. В настоящий момент у нас нет для этого ни одного цензора, однако в апреле либо год спустя мы изберем двоих…
– Мне нравится эта мысль, – откликнулся Антоний Оратор.
– Какие еще законопроекты ты намерен выдвинуть? – спросил великий понтифик Агенобарб, пропустив мимо ушей замечание Друза насчет цензоров, ибо именно он, в паре с Крассом Оратором, должен был бы исполнять ныне эти обязанности.
– Пока не знаю, Гней Домиций, – туманно ответил Друз.
– Я так и думал, – фыркнул Агенобарб.
– Ну, возможно, на самом деле я знаю, – невинно улыбнулся Друз. – Но не готов изложить их перед столь высоким обществом. Однако будьте уверены, вам дана будет возможность высказать свое мнение по их поводу.
Агенобарб лишь скептически хмыкнул.
