— Вы, очевидно, не слишком высокого мнения о моем уме, — холодно заметил император, отрыгивая и снова проглатывая съеденное. — Если вы вернетесь в этот дом, я возможно больше вас не увижу.
— Разве это плохо? — удивилась Корделия. — Посмотрите на нас! Мы из другого мира. Мы даже выглядим по-другому. Взгляните на нашу одежду!
— Признаюсь, мне сразу же приглянулись эти прелестные башмачки. — Оципус показал на розовые конверсы Элеоноры.
— Именно это я и имею в виду, — продолжила Корделия. — Мы из будущего.
— Из будущего?
— И мы хотим вернуться туда.
— При помощи своей магии?
— Вроде того. Но не совсем
— Я так и знал! — воскликнул император. — Вот значит, как вы победили моих львов! А теперь поведайте мне… в чем ваш секрет? Что еще вы можете сделать? — с этими словами он схватил Корделию за ворот рубашки. — Вы можете управлять погодой? Изрыгаете огонь? С вашей силой я стану не просто величайшим римским императором… весь мир будет поклоняться мне!
— Почему в каждой книге, в которую мы попадаем, все так отчаянно хотят править миром? — пробормотала Элеонора.
— Мне будут покоряться целые народы! — гремел Оципус. — А их правители будут падать ниц передо мной. Меня будут всюду почитать и бояться. А теперь вы должны мне поведать… как вы творите свое волшебство?
Корделия не могла избавиться от чувства отвращения, пока Оципус держал ее своими жирными и потными руками. Родикус наклонился к императору и прошептал:
— Возможно, ей нужна помощь. Мы можем подвесить ее за ноги и покрыть все ее тело пиявками. После такого они обычно становятся словоохотливее.
— Погодите, Величайший Император, — вмешался Уилл, сделав шаг вперед. — Не стоит этого делать. Позволь мне раскрыть один из наших секретов.
— Какой? — живо откликнулся император.
Уилл вытащил из кармана зажигалку.
— Погодите, это еще что такое? — выпалила Элеонора. — Уилл… ты
— Нет, разумеется, — ответил Уилл. — Просто ношу с собой на всякий случай.
— На какой еще случай?
— Знаешь, — пустился в объяснения Уилл, — если я вдруг буду лететь… а мой самолет собьют… и мне придется выживать в условиях сильного мороза… у меня будет зажигалка, чтобы разжечь костер.
С этими словами Уилл протянул девочкам зажигалку. Она не была похожа на современную — это была оловянная зажигалка времен Первой мировой войны. Оципус тут же схватил ее.
— Покажи, что нужно сделать.
— Величайший Император, поставьте свой большой палец на это колесико… и смотрите!
Оципус зажег огонь. Из зажигалки вырвалось маленькое пламя. Император попятился назад и упал на диван. Родикус и наложницы тут же кинулись его поднимать, Уилл поднял зажигалку.
— Чистое колдовство! Маленькая коробочка извергает пламя! — зашептались присутствующие.
— Дайте ее мне, — приказал Оципус, поднимаясь. Уилл протянул ему зажигалку.
— Я оставлю это себе, — заявил император. — Потому что закон гласит: все, что находится в Колизее, становится собственностью Величайшего Императора! И ваш дом тоже!
Ребята с волнением переглянулись.
Оципус щелкнул пальцами.
Родикус тут же исчез.
— Стойте! — закричала Корделия, но было уже поздно. На арену уже вышло не менее сотни рабов, которые направлялись к Дому Кристоффов. Они несли длинные канаты с петлями на концах. Затем рабы прикрепили канаты к фундаменту и потащили все здание с арены.
— Куда вы уносите наш дом? — недоумевала Корделия.
— Ты хотела сказать,
— Что вы хотите там найти?
— Прежде всего, украшения! — пояснил Оципус и поднял свои руки, представляя взору детей браслеты, отделанные драгоценными камнями. — Я люблю драгоценности, особенно из дальних стран, я постоянно пополняю свою коллекцию. К тому же я конфискую все магические предметы, которые будут там найдены. Возможно, еще одно устройство, извергающее пламя… или воду… разве это не под стать моему величию?
С великим удовольствием Оципус вновь чиркнул зажигалкой. Корделия готова была расплакаться: «Что же мы будем делать без Дома Кристоффов? Как же нам удастся вернуться к маме и папе?» — но как только она открыла рот, чтобы высказать все, что у нее было на душе, Родикус схватил ее за руку.
— Попридержи язык. Величайший Император не переносит, когда его отвлекают во время выступления любимого гладиатора.
Родикус показал на арену. Там, внизу уже не было дома, и можно было разглядеть, как на поле вышел молодой человек, пока остальные гладиаторы безмолвно и неподвижно наблюдали за ним. Он был высоким и мускулистым, но не таким, как перекаченные бодибилдеры с вздутыми венами, от одного вида которых бросает в дрожь: у него было крепкое тело атлета.
Молодой мужчина поднял меч и начал показывать свое мастерство. Рассекая воздух лезвием меча, он наносил бесчисленные удары невидимым соперникам. Толпа подбадривала его радостными криками. Закончив представление, он с силой воткнул меч в землю и огласил арену яростным криком.
Только тогда гладиатор снял шлем с коротко стриженной головы и показал свое лицо с пронизывающим взглядом карих глаз и улыбкой убийцы.
