Битва чудовищ полностью

Корделия пообещала себе никогда никому не рассказывать ужасную тайну, которую только что узнала. Ее семья и так перенесла много несчастий. Этого никому из них знать не следовало.

На следующее утро за завтраком (бекон из яка), Уилл никак не хотел соглашаться с решением Элеоноры выступить против ледяных чудовищ.

— Это безумие, — говорил он. — Нас съедят еще до того, как мы успеем сказать «от винта!»

— Но если мы выживем, у нас появится возможность войти в Дверь Измерений и вернуться домой, — объясняла Элеонора.

— Ну нет, — возразил Уилл. — Такой двери не существует. Это все сказка! Выдумки чистой воды. Монахи скажут что угодно, лишь свалить на нас всю тяжелую работу. Не понимаю, почему ты им доверяешь. Есть что-то странное в том, что эти монахи живут так уединенно, на вершине горы…

— Они — всего лишь герои книги, — напомнила ему Элеонора, — как и ты. Перестань к ним цепляться!

Уилл оскорбился. Он все время старался забыть, что не был настоящим человеком. Элеонора заметила, как он сник.

— Прости меня, это было грубо с моей стороны. Для нас ты больше, чем персонаж книги. Ты настоящий человек, и мы тебя любим. Но тебе стоит проявить хоть капельку сочувствия по отношению к этим монахам. Они здесь в ловушке и желают лишь обрести свободу.

— Понимаю, — вздохнул Уилл.

— Я тоже, — заметил Феликс. — Всю свою жизнь я желал лишь свободы.

— Ты прав, — согласился Уилл. — Думаю, нас с тобой, как персонажей этих книг, объединяет именно это: ощущение, что ты в западне. Сражаешься ли ты на войне или на арене, тебя не отпускает чувство, что это будет длиться вечно. Словно проклятье. Все мы желаем чего-то большего, чем тот мир, в который нас вписал Кристофф.

— Послушай, Уилл. — Элеонора решила отвлечь его от грустных мыслей. — Вам с Корделией даже не придется сражаться с ледяными чудовищами.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Корделия.

— Я много думала, — ответила Элеонора, — и решила, что я могу справиться с ледяными чудовищами. Вместе с Феликсом.

— Что? — удивился Феликс. — Мы вдвоем?

— Кто-то должен вернуться в Рим и забрать Брендана, — пояснила Элеонора. — Так что нам придется разделиться на две группы. Феликс останется со мной. Ему уже не раз приходилось сражаться с монстрами…

— Нелл, ты с ума сошла! — воскликнула Корделия. — Вы не можете сражаться с чудовищами без нас!

— Хотелось бы заметить, — начал Феликс, — что я еще ни разу не сражался с пятьюдесятью огромными чудовищами. Я могу это сделать, но будет нелегко.

— Вы это серьезно? — удивилась Корделия.

— Со мной все будет в порядке. Я быстрая, — заверила сестру Элеонора. — Очень быстрая. И монахи нам помогут.

— Ты себя хорошо чувствуешь, Нелл? — пошутил Уилл. — А то ты внезапно стала маленьким Уинстоном Черчиллем.

— Впервые за долгое время я действительно отчетливо вижу наш путь домой! — уверенно произнесла Элеонора. — Я уверена, у нас все получится.

— Но сможешь ли ты убедить в этом свою сестру? — спросил Уилл.

— Ладно, — вздохнула Корделия, махнув рукой. Ей было сложно сосредоточиться. Ее мысли продолжали вертеться вокруг того, что она прочитала в дневнике. Вдруг дети услышали громкий лай. Элеонора вздрогнула.

— Не пугайся, моя храбрая воительница, — успокоил девочку Вангчук. — Я готов помочь твоей сестре добраться до Рима.

Он поднял деревянную перекладину и открыл двери. Дети ахнули: с подстилок им навстречу поднимались восемь огромных ездовых собак, похожих на хаски, только в два раза крупнее. Любой из псов с легкостью откусил бы детям головы. Тут же стояли миски, наполненные костями яков. Как только Вангчук зашел в сарай, собаки заворчали. Они были привязаны к металлическим столбам в глубине сарая.

— Познакомьтесь, ездовые собаки Батана, — с гордостью сказал Вангчук.

— Как это — ездовые собаки? — не понял Феликс.

— Их запрягают в сани.

— А что такое сани?

— Что-то вроде маленькой колесницы только с полозьями вместо колес, — объяснила Корделия.

— Вот они — сани. — Вангчук сбросил покрывало. Сани из красного дерева, украшенные древними символами, были высотой почти до потолка. На самом верху виднелись два огромных кресла, обитых мягкой кожей. Сани напоминали карету, в которой Золушка ехала на бал.

— Великие Сани Будды, — громко произнес Вангчук. — Они доставят вас куда пожелаете.

Элеонора крепко обняла Корделию, Феликс отошел в сторону. Он не хотел прощаться с Корделией и Уиллом, ведь теперь никто не знал, когда они встретятся снова.

— Удачи, Делия, — прошептала Элеонора, крепко обнимая сестру. — И без Брендана не возвращайся.

— Обязательно, — отозвалась сестра. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

Феликс подошел к Корделии, чтобы обнять ее. Но вместо этого девушка поцеловала его в щеку, и сердце в груди Феликса замерло.

— Мне казалось, что я тебе не нравлюсь, — удивился он.

— Феликс, я не хочу быть твоей женой, но это не значит, что я не могу поцеловать тебя на прощание.

Уилл вытаращил глаза и, перед тем как сесть в сани, тоже обнял Феликса. Корделия села рядом, и они затянули на поясе толстую веревку (примитивная версия ремня безопасности).