На всем этом пути, тщательно обходя речные долины и глубокие балки, Муравский шлях пересекал лишь две водные преграды — реку Быструю Сосну у позднейших Ливен и Упу в районе современной Тулы. Тем самым он идеально подходил для перекочевок и активно использовался вплоть до XVIII в. Считается, что он получил свое название от слова «мурава» — молодая трава. На высоких участках степи снег весной сходил раньше, земля высыхала скорее и быстрее появлялась трава, необходимая лошадям[18].
Помимо шляхов, шедших от Перекопа на север к востоку от Днепра, известны аналогичные шляхи на территории Правобережной Украины: Черный, Кучманский, Волосский шляхи.
К сожалению, история «татарских шляхов» никогда не становилась предметом специального изучения. Исходя из их определения «татарские», выдвигалась версия, что они возникли уже после распада Золотой Орды в период образования отдельных ханств на юге Восточной Европы, когда к началу XVI в. относятся первые упоминания о нападениях татар с использованием шляхов. Другие связывают их происхождение с нашествием Батыя в XIII в.
Филологи возводят слово «шлях» к немецкому
Свое существование шляхи прекратили в XIX в. из-за массовой распашки земель в результате русско-украинской колонизации, изменения дорожной сети и железнодорожного строительства.
С учетом данного фактора выясняется окончательный маршрут туменов Джебе и Субедея вдоль северного побережья Азовского моря перед зимовкой в Крыму, где имелись благоприятные условия для зимнего выпаса лошадей. Согласно Ибн аль-Асиру, «жившие вдали кипчаки бежали без всякого боя и удалились; одни укрылись в болотах, другие в горах, а иные ушли в страну русских. Татары остановились в Кипчаке. Это земля обильная пастбищами зимой и летом; есть в ней места прохладные летом с множеством пастбищ и [есть в ней] места теплые зимой [также] со множеством пастбищ, то есть низменных мест на берегу моря».
Что касается упомянутых Ибн аль-Асиром потерпевших поражение кипчаков, без боя укрывшихся в горах и болотах, локализация этих мест возможна в горных районах черноморского побережья Крыма, а также в районе залива Сиваш[20]. Относительно «живших вдали кипчаков», бежавших «без всякого боя», речь, несомненно, идет о приднепровском половецком союзе, возглавлявшемся ханом Котяном. Он предпочел не испытывать судьбу и вместе со всей своей многотысячной ордой появился на границе Руси. Представление о ее размерах дает тот факт, что через полтора десятилетия после событий на Калке Котян, разбитый войсками Батыя, в 1239 г. бежал с 40 тысячами единоплеменников в Венгрию, где король Бела IV принял его в подданство и дал земли для поселения[21].
Но, судя по всему, главной причиной бегства Котяна стало то, что монголо-татары заняли места зимовок его половецкого союза, что грозило падежом скота и голодом его соплеменников.
Для русских летописцев все эти события стали крайне неожиданными. До этого они мало обращали внимания на достаточно далекие военные столкновения. Британский историк-славист Джон Феннел (1918–1992) по этому поводу замечал: «Создается впечатление, что русские либо ничего не знали о походах и завоеваниях полчищ Чингисхана, либо не делали об этом записей, по непонятным причинам игнорируя военные успехи татаро-монголов»[22]. И лишь только когда боевые действия приблизились к границам Руси, выяснились размеры нового нашествия. Именно с этого времени русские летописи становятся нашим главным источником по истории событий, связанных с битвой на Калке.
