Оказавшись в Торопце, Мстислав вел жизнь обыкновенного мелкого удельного князя – ездил на охоту, распивал меды с дружиной да вершил суд праведный. Однако все резко изменилось в 1209 году. Неожиданно для себя Мстислав Мстиславич оказался вовлечен в конфликт между Великим Новгородом и Всеволодом Большое Гнездо.
В усадьбе князя
Худ. А. Максимов
В отношении Новгорода Всеволод Юрьевич проводил такую же жесткую политику, как и его старший брат, Андрей Боголюбский. До масштабных вторжений, подобных походу 1170 года, дело пока не доходило, но, тем не менее, великий князь крепко держал в руках несговорчивую вольницу. Менял в городе князей по своему разумению. В 1208 году он выводит из Новгорода старшего сына Константина и отправляет туда другого сына, Святослава, которому было всего 12 лет. Понятно, что в данной ситуации правил не князь, а его приближенные. Действия этих людей и спровоцировали через год недовольство среди новгородцев. По крайней мере, на это обратил внимание В. Н. Татищев: «В том же году некоторые вельможи новгородские, озлобясь на Святослава Всеволодича за то, что он их за ограбление народа и неправые суды судил и наказывал, умыслили Святослава изгнать» (с. 637). Понятно, что сам князь был еще мал, чтобы творить все эти несправедливости.
Обратим внимание на очень интересный момент. Н. И. Костомаров, автор знатного панегирика Мстиславу Удатному, так прокомментировал эти события: «В это время как бы внезапно является в новгородской земле торопецкий князь Мстислав. В древних известиях не видно, чтобы его призывал кто-нибудь. Мстислав является борцом за правду, а правда для Новгорода была сохранение его старинной вольности» (с. 84).
Здесь историк ошибается, сведения сохранились. Московский летописный свод XV века сообщает следующую информацию: «Тогда на зиму Новгородци приведоша к собе князя Мстиславца Торопечьскаго» (т. 25, с. 107). Об этом же свидетельствует и В. Н. Татищев: «И несколько, тайно согласясь, послали в Торопец ко Мстиславу Мстиславичу, внуку Ростиславову, просить, чтоб он шел в Новгород, объявив ему, что большая часть его желают» (с. 637). Будем считать, что в данной ситуации Мстислав боролся не за правду, а за собственное благополучие, поскольку одно дело – быть князем в Торопце, и совсем другое дело – в Новгороде. Как и отец, Мстислав Мстиславич совершенно не интересовался делами управления, на первом месте для него всегда стояли ратные подвиги. А Новгород как раз и был таким местом, где можно было стяжать славу, благо врагов вокруг было хоть отбавляй.
Поэтому говорить о том, что Мстислав осчастливил новгородцев, свалившись на них как снег на голову, не приходится: все вершилось по обоюдному согласию. Другое дело, что торопецкий князь в очередной раз до конца не просчитал всех последствий своего решения, и это вышло ему боком.
Действовал Мстислав как всегда стремительно. Выступив с дружиной из Торопца, он внезапно объявился под Торжком и с налета захватил город. Наместник Святослава был закован в цепи, а его люди посажены под замок. После этого Мстислав отправил в Новгород своего человека, передавшего вечу следующие слова князя: «Кланяюсь святой Софии и поздравляю всех новгородцев. Да ведомо вам будет, что я, услышав какое вам тяжкое насилие от Святослава и суздальцев чинится и сожалея вотчину мою, вас, Великий Новгород, пришел оборонить, которого я лишен насилием, если вы того хотите» (В. Н. Татищев, с. 637). В этом весь Мстислав. Талантливый демагог, он всегда умел скрыть истинную сущность своих поступков за паволокой из красивых слов. Вот и сейчас, рассуждая о некой «правде» и справедливости, он просто реализовывал свое желание стать новгородским князем. Причем немалую роль здесь сыграло и то, что любовь новгородцев к его отцу Мстиславу Ростиславичу в какой-то мере распространялась и на него самого. Как следствие, такие речи пришлись вольнице по душе. Святослава вместе с его приближенными посадили под стражу во дворе архиепископа, а к Мстиславу в Торжок отправили посольство звать на новгородский стол. Гром грянул.
