Битва на Липице полностью

В 1086 году от рук убийц погибает волынский князь Ярополк Изяславич. Дело действительно темное, хотя летописец и намекает, кому это преступление было выгодно. Ярополк Изяславич был убит в тот момент, когда отправился в поход против братьев Ростиславичей, княживших в Перемышле, Звенигороде и Теребовле. Когда его полки находились в окрестностях города Звенигорода[38], Ярополк слез с коня и прилег отдохнуть на телегу. Подъехавший дружинник Нерадец пронзил князя саблей, оставил оружие в теле Ярополка и скрылся с места преступления. Согласно Лаврентьевской летописи, истекающий кровью князь вытащил из себя клинок «и закричал громким голосом: „Ох, уловил меня этот враг!“ (с. 203). После этого Ярополк скончался. Что же касается его убийцы, то Нерадец бежал к одному из братьев Ростиславичей, Рюрику. И хотя официально Рюрика никто не обвинил, но подозрение осталось, поскольку данное убийство ему было очень выгодно.

В череде преступлений князей друг против друга особняком стоит ослепление Рюрикова брата, князя Василька Ростиславича Теребовльского, в 1097 году. Не рискнув обагрить свои руки кровью родственника, киевский князь Святополк Изяславич и волынский князь Давыд Игоревич приказали своим слугам схватить Василька и выколоть ему глаза. После чего князь был заключен под стражу. Возмущение остальных князей этим преступлением было настолько сильным, что Святополк едва не лишился киевского стола, а Давыд был изгнан за пределы Руси.

В 1147 году толпа киевлян растерзала князя Игоря Ольговича, постриженного в монахи в Федоровском монастыре Киева. Но был к этой смерти причастен великий князь Изяслав Мстиславич или нет, осталось неизвестным. Убийство Андрея Боголюбского своими приближенными и казнь Игоревичей галицкими боярами стоят особняком, потому что их державные родственники к этим преступлениям никакого отношения не имели. Правда, 30 июня 1177 года во владимирской темнице умер рязанский князь Глеб Ростиславич, взятый в плен ратниками Всеволода Большое Гнездо в битве на Колокше. Тем не менее никаких обвинений в адрес Всеволода Юрьевича выдвинуто не было. Примечательно, что Глебу предлагали свободу – при условии, что он откажется от Рязани, однако гордый князь ответил отказом: „Луче сде умру, не иду“. Тогда же князь Глеб мертв бысть, июня в 30» (Ипатьевская летопись, с. 411). Ослепление Всеволодом Большое Гнездо племянников Ростиславичей тоже вызывает массу вопросов, поскольку после молитвы в смоленской церкви Бориса и Глеба они неожиданно «прозреста». Всеволод был человеком, который все делает основательно, и если бы действительно захотел ослепить родственников, вряд ли они снова бы обрели зрение. Как видим, случаев братоубийства на Руси было не так уж и много, поскольку княжеская братия старалась держать себя в определенных рамках.

Теперь познакомимся поближе с организаторами преступления в Исадах. Их было двое – князь Глеб Владимирович и его брат князь Константин. Летописных сведений о Глебе сохранилось крайне мало. Например, он упоминается в Ипатьевском летописном своде под 1195 годом как зять смоленского князя Давыда, отправившего в поход «Рязаньского княжича зятя своего Глеба» (с. 464). Однако поход завершился неудачей, и «Рязаньский княжичь зять Давыдов» еле унес ноги к тестю в Смоленск.

Сам Глеб был личностью крайне неприятной. Еще в 1207 году он выступил в роли провокатора во время конфликта Всеволода Большое Гнездо с рязанскими князьями. Именно ему приписывает летописец главную роль в этих трагических событиях: «Бысть же весть великому князю Всеволоду от Глеба от Володимерича, яко сложилися стрыеве их со Олговичи, а пришли к нему на льсти» (Воскресенская летопись, т. 7, с. 114). Все началось с того, что Всеволод Юрьевич выступил поход против черниговских Ольговичей. Рязанские князья как верные вассалы привели ему на помощь войска, но пришло известие от Глеба Владимировича об их измене, и поход пришлось отложить. Великий князь начал следствие, и главным обвинителем выступал именно Глеб с братом: «приидоша же Володимеричи Глеб и Олег, братаничи их, и обличиста их» (Воскресенская летопись, т. 7, с. 114). Расчет Глеба Владимировича был очень прост: подставляя своих дядьев и двоюродных братьев под гнев Всеволода, он надеялся на то, что великий князь либо с ними расправится на месте, либо посадит в темницу. Надежды Глеба оправдались – за одним исключением: рязанским князем Всеволод сделал не Глеба, а своего сына Ярослава.