Селим-бей также слыл мастером фехтовального искусства и в его доме бала замечательная коллекция холодного оружия. Хорошую саблю он ценил гораздо выше красивой полонянки.
Только толстый Мустафа-паша не был воином. Но он был глазами и ушами султана Блистательной Порты и гениш-ачераса* (*гениш-ачерас – начальник янычарского отряда в Крыму), и не хан выбирал его, а сам падишах. Паша был в шелковых одеждах и тяжелых пластинчатых доспехах, что носили турецкие воины тяжелой конницы – спахии. Хан знал, что Мустафа саблю доставал неохотно и боевых успехов у него не было. За воинской славой он не гонялся в отличие от самого хана, что охотно возглавлял атаки своих газиев. Паша любил комфорт и красивых женщин. Но сейчас ему пришлось сесть на коня и сопровождать Мехмед Гирея. Султан желал знать подробности битвы.
– Селим-бей! – хан повернулся к своему любимцу.
– Да, повелитель!
– Бери двадцать всадников моей гвардии и отправляйся в ставку гетмана. Ты станешь наблюдать за тем, как воюют гяуры* (*Гяур – неверный, немусульманин).
– Но в битве я всегда рядом с повелителем. Почему хан лишает меня возможности обнажить саблю рядом с ним?
– Так нужно, Селим. Я желаю иметь своего человека рядом с гетманом.
– Но для это цели сгодиться и другой мурза. Не отсылай меня, хан.
– Но кого тогда послать к гетману?
– Да, хоть Сулеша! Пусть берт свой отряд и отправляется.
– Сулеша? Хорошо! Пусть это будет Сулеш. Предай ему мой приказ сам, Селим.
– Как прикажет повелитель! – Селим-бей поклонился и повернул своего коня…
Взгляд из будущего (примечание автора):
Татарские воины были отличными конными стрелками и саблей владели как никто иной.
Они были смелыми, и трусость для них являлась наибольшим грехом. Они рождались и умирали воинами. И потому были опасны.
Турки, для примера, давно растеряли воинские способности некогда великого народа осман. Теперь за них проливали кровь другие. Янычарский корпус состоял сплошь из обращенных в ислам иностранных мальчиков, которых воспитывали в духе преданности султану и новой вере. А сами османы уходили от военных дел. Многие становились купцами и чиновниками. Знаменитые спахии получавшие свои поместья при условии службы, все чаше отправляли вместо себя в войско своих слуг и рабов. В этом они подражали правителям Египта, что давно формировали свою гвардию из рабов-воинов.
Татары не растеряли за века своего воинственного пыла и сами воспитывали своих сыновей настоящими воинами. Для каждого татарского юноши война была смыслом жизни. С молодых лет они приучались к седлу и в пять-шесть лет брали в руки детский лук. К 18 годам каждый из них был отличным конным стрелком. И все татарские юноши мечтали только о славе отважного газия ислама, воина, борца с неверными.
Так что неверно думать, что татары были слабым противником, которых лихие казаки всегда гоняли по степи. Воевать они умели не только с безоружными, как кое-кто считает. И одолеть войска хана было не просто…
Обоз: Василий Ржев и Федор Мятелев Федор Мятелев, сын боярский и стрелец государева стремянного полка выхватил свою саблю. Сталь со свистом рассекла воздух. Дворянин Василий Ржев и полка дворянской конницы вздрогнул от этого звука.
– Ты что, Федор? – спросил он.
– А вот посмотри туда. Вишь, что за птица показалась.
Ржев посмотрел и увидел незнакомца на лошади. Всадник в лисьем малахае и косматом полушубке выпрыгнул прямо из ниоткуда.
– Татарин! – вскричал дворянин и также схватился за оружие.
– Спрячьте сабли, – на хорошем русском языке произнес татарин. – И не стоит так сидеть в седлах с разинутыми ртами. Вы так громко говорили друг с другом, что обо всем на свете позабыли и об осторожности в том числе. Поглядите, как вы от своего обоза оторвались. И вы могли бы нарваться на засаду.
Федор внимательно присмотрелся к незнакомцу. Ему показалось, что уже его видел.
На вид он был плотным и коренастым, немногим более 40 лет от роду. В руках чувствовалась сила прирожденного воина. В его раскосых глазах светились насмешливые огоньки, и совсем не было напряжения, словно он встретил не врагов, а давних знакомых.
– Ты кто такой? – спросил Мятелев.
– Татарин Али.
– Али? Мы встречались? Разве нет?
– Да. Но про ту встречу не стоит больше вспоминать. Будто её не было. Ты тогда чуть не стал моим рабом, стрелец. Но судьба и Аллах хранят тебя и твоего друга.
Хотя вы сейчас одеты совсем не так, как при нашей первой встрече -Так ты тот самый татарин Али? – Ржев также узнал татарина, что недавно захватил их в плен.
– Тот самый.
– Но тогда ты говорил со страшным акцентом. Разве нет?
– Тогда так было нужно. А сейчас нас больше никто не может слышать. Может в будущем вы еще не раз услышите мой акцент. Я служу уважаемому мурзе Селим-бею. Я его доверенное лицо. А Селим-бей важный человек при особе самого хана крымского Мехмед Гирея.
– Мурзе Селиму служишь? А это еще кто такой? – не понял Федор. – Не знаюсь, я с мурзами ихними.
– Да и я с ними детей не крестил, – отозвался Ржев.
– Вам неизвестен мурза Селим-бей? – татарин засмеялся. – Но вы все еще держите сабли обнаженными.
