– Я всегда был мусульманином, воевода. И от веры предков никогда не отрекался, хоть и служу царю Московскому. Твоим людям я помогу.
– Как им в Крым ехать лучше? Под какой личиной?
– Под видом купцов-поляков. Я могу дать им ярлык к перекопскому бею. Обращусь к моему господину Селим-бею. Хан ему не откажет в ярлыке. Но это если они знают польский.
– Один из них знает.
– Уже хорошо. Второй может выдать себя за его слугу. Или за войскового товарища.
Пусть будет католиком, что перешел из православной веры к латинянам. Таких немало среди украинской шляхты.
– Отлично. Пусть так и будет.
– Я понял тебя, воевода. Однако, хочу предупредить.
– О чем?
– Дороги сейчас стали опасны, и они могут попасть в беду даже с ярлыком.
– Ярлык перекопского мурзы не защитит их? Но мурза Перекопа действует от имени самого хана крымского! Ты что мурза, желаешь сказать, что татары больше не чтят своего хана?
– Их может даже не защитить ярлык самого падишаха, воевода. В степи много таких, кому сейчас во время большой войны наплевать на ярлыки. Ты ведь слышал о кайсаках?
– Диких татарах? – спросил Пожарский.
– Если бы о татарах, воевода. Кайсаки в сто раз хуже татар. Те хоть своего хана чтят, да Аллаха бояться. А кайсаки не верят ни во что и им плевать на все приказы.
– И их сейчас много в степи?
– Слишком много. Это такой сброд, что ни на какой ярлык не посмотрит. Одна такая шайка состоит под моей командой. Никто не знает, чего мне стоило их подчинить.
Звери лютые – не люди. Родную мать зарежут.
– Тогда тебе придется сопроводить моих посланцев до Крыма, Али. У них важная миссия.
– Они люди верные? Проверенные? – спросил тот.
– Нет. Я подобрал их случайно.
– Что? Ты в уме ли, воевода? Случайные люди? И мне нужно открыться случайным людям?
– В том то и все дело, что люди это случайные, Али. Сделают свое дело и просто исчезнут. Об том наши люди в Крыму будут упреждены. Уберут их без шума. По тихому. И все концы в воду, как у нас на Руси говорят.
– А что у них за дело в Крыму?
– Про то я сам не ведаю точно, Али. Повеление пришло мне из Москвы сие исполнить.
Нужно будет вызволить одного человека из беды. А кого, про то те люди, что в Крыму лишь ведают.
– Но как твои посланцы на тех людей выйдут, воевода?
– То в тайной грамотке сказано, что я велел посланцу передать. Одному из тех, кого посылаю ту грамотку вручат.
– Хорошо. Я как раз еду в Крым и возьму с собой твоих "купцов".
– Отлично, Али. И скажи им все как делать в Крыму надобно. Я хотел дать им указания заранее, но ежели, ты с ними поедешь, то сам все им и обскажешь…
Полковник Семен Стрешнев и сын боярский Федор Мятелев Стрешнев осмотрел Мятелева. Тот в польском богатом кунтуше со своими лихо закрученными усами выглядел настоящим шляхтичем.
– Тебе бы в Варшаву, то все панночки твои бы были, Федька. Еще бы польский знал, то лучше и придумать нельзя.
– Я знаю немного польский. Выдам себя за православного шляхтича из Львова.
– Лучше не за православного, а за принявшего католичество. Вот возьми, – Стрешнев протянул сыну боярскому золотой латинский крест. – Достался от одного пана, лично мною убитого в поединке во время прошлой войны здесь на Украине.
Мятелев принял крест.
– Фу! Латинсво поганое! – высказался он. – Отец за такое с меня бы семь шкур содрал!
– Ништо! Ты только до времени латинцем станешь. Господь простит тебе это отступничество. Ты уже видел своего товарища? Того, что поедет с тобой?
– Василия Ржева? Видал и даже знаю его.
– Уже хорошо.
– Только ведь пораненный он.
– Да ничего страшного нет. Царапина. Он уже готов скакать с тобой до самого Крыма.
Вот это передал тебе князь Пожарский, – Стрешнев протянул боярскому сыну широкий кожаный пояс.
Фёдор принял его и удивился его тяжести.
– На вид неказистый пояс-то, но зато ценности немалой! В нем золото! Оденешь пояс под кунтуш. В случае чего его у тебя не отберут. И вот еще кошель. В нем также золото.
– Но почему так? Не лучше ли все в кошель ссыпать. Я бы его держал…
– Всякое может случиться. Ты едешь под видом шляхтича, и у тебя не может не быть денег. Нападут турки али татары, если ничего не найдут то догадаются в пояс заглянуть. А так в кошеле золото. Смекаешь?
– Понимаю.
– И поменее болтай, Федор. Любишь ты похвастать, но теперь от длины твоего языка зависит судьба твоей шеи.
– Не дитё малое! Все понимаю, воевода.
– Дело тебе доверили сложное и многотрудное.
– Мне так и не сказали, кого спасать надобно.
– В том поясе и письмо княжеское зашито. Вскроешь его только когда да Крыма проклятого доберешься. Понял ли?
– А чего не понять?
– Там будет сказано чего тебе и как делать. Кого спасти, а кого и не спасти.
– Ты про что это, воевода?
– Там все узнаешь что надобно, Федор. Сейчас больше чем тебе сказал не могу сказать.
– Тогда все понятно, воевода, да вот как мне дружбу-то с нужными людьми свести?
Кумовьев у меня в этом Бахчисарае нет.
– Об том не беспокойся, Федор. В пути встретите нужного человека, и он все вам расскажет. Твоя задача не думать чего и как, а более действовать. Вот где будет возможность лихость и удаль свою молодецкую показать. Все запомнил?
