– Бон джорно, могу ли я видеть маэстро Чезаре? – спросил Княжнин с порога, еще пытаясь притвориться, будто принимает этих господ за итальянцев.
Но уже в следующую секунду Княжнин понял, что врать что-то там про любезность Игельстрома попросту не сможет, и его план решительно поменялся. Этот его новый план был настолько прост и очевиден, что тот из иностранцев, который заведомо казался опаснее, поспешил сунуть руку за пазуху. Княжнин угадал, что сейчас в ней появится маленький пистолет. Предприняв то, что маэстро Лафоше назвал «атака флешью», он в одну секунду преодолел расстояние, отделявшее его от противника. Еще секунда ушла на соперничество в силе, после чего пистолетом овладел Княжнин.
– Вот как, господа музыканты, вы вооружены! Кто вы такие? Кто вас подослал, чтобы убить посланника? – гневно потребовал он ответа.
– Мы на самом деле музыканты! – прокричал испуганный тенор, потому как его товарищ ничего ответить не мог, только багровел – Княжнин слишком сильно стиснул воротник сюртука на его шее.
Может быть, еще скажете, что вы на самом деле итальянцы? Что за мистификация? Почему «известнейший Чезаре» выпрашивает у своего слуги разрешения выпить стаканчик вина? И зачем вам оружие? – продолжал удушать своего противника Княжнин, а тот только вертел головой, пытаясь схватить ртом хоть сколько-то воздуха. Понимая это как нежелание сознаваться, Княжнин совершенно убедительно пригрозил:
– Мне поручена охрана посланника, и поэтому сейчас я просто прикончу вас обоих. Чтобы не мучиться подозрениями. Нужно с чего-то начинать службу.
При этом он на самом деле взялся за эфес шпаги. Его пленник, получивший благодаря этому возможность говорить, поспешил выложить все:
– Нет-нет! Мы не хотели убивать посланника! Я действительно не итальянец, а он не маэстро Чезаре, но мы все же музыканты – он поет, а я аккомпанирую…
– Вы подменили настоящего Чезаре, чтобы шпионить в нашем посольстве?
– Нет-нет, я вам все расскажу! Только умоляю вас дать слово чести, что вы не предадите огласке то, что сейчас узнаете, это, клянусь, совершенно не угрожает вашему посланнику!
– Я не даю слово чести таким, как вы. Я просто поступлю по обстоятельствам. Вы уже признались в том, что выдали себя за других людей. Остальное из вас вытянут пыткой, если вы не расскажете сейчас сами.
Содрогнувшись при упоминании о пытке, «аккомпаниатор» торопливо заговорил очень доверительным тоном:
– Настоящего маэстро Чезаре никогда не существовало. Я его придумал и потратил не так уж много денег, чтобы влиятельные люди сделали хорошие отзывы, и о Чезаре распространилась молва. Теперь пятеро вполне сносных теноров под видом маэстро Чезаре дают приватные концерты в богатых домах по всей Европе, избегая мест, где можно попасться на глаза подлинным знатокам вокала. Я зарабатываю неплохие деньги. Платят за имя. Выступление Чезаре стоит дороже любого другого певца, потому что Чезаре в моде. Мы не собирались шпионить, барон Игельстром платит нам хорошие деньги, только поэтому я нарушил свой принцип не соваться в большие города, я решил, что Варшава – не Вена, здесь все проскочит…
Княжнин оттолкнул шарлатана к стене. Действительно, никакой он не кондотьер. Он просто жалок. Обычный авантюрист. Впрочем, не совсем обычный: надо же додуматься, запустить по свету почти полдюжины двойников, чтобы загребать впятеро больше денег!
– Зачем же вам оружие? – спросил Княжнин, обнаружив, что все еще держит за дуло отнятый у жулика пистолет.
– Ну, понимаете, при моем ремесле… Всегда существует угроза быть разоблаченным…
– Надеюсь, это скоро где-нибудь произойдет.
– Так вы не скажете о нас господину Игельстрому?
– Качество пения – не мое дело. Если только от разочарования посланника не хватит удар. Этот Орфей хоть умеет петь?
– О да! Он лучший из всех моих Чезаре. Я его нашел в обычном церковном хоре. Просто талант!
– И при этом пьяница. Ладно, посланник так старался угодить графине Залуской, не хочется его огорчать, – сказал Княжнин, а потом добавил, потрясая трофейным пистолетом: – Только имейте в виду: когда придете во дворец, я вас обыщу. Ежели что – в другой раз пощады не будет. А раз вы на самом деле французы, то завтра утром извольте пожаловать в капуцинский костел, что напротив посольства. Будете принимать присягу на верность сыну вашего казненного короля Людовику семнадцатому. Я буду при сем присутствовать. И вот еще что: скажите мажордому посланника, что эта квартира вас не устраивает, здесь нет инструмента для репетиций.
И, не слушая слов благодарности, звучащих нараспев, будто в опере, Княжнин отправился допивать свой даже не успевший остыть кофе.
На следующее утро Княжнин был разбужен истошными воплями, раздававшимися за дверью. По характерному произношению можно было, не боясь ошибиться, заключить, что кричит мажордом Игельстрома Мартин, занимавший одну из соседних комнат:
– О, мой бог! Мне нужен доктор! Я весь опухнуль! Я не могу надевать штаны! Позовите доктора!
