Голос – ни мужской, ни женский, какой-то звенящий снова произнёс:
-
«Оно отозвалось!»
Это было невероятно! Каролина даже хотела сказать Руэйдиру: ты слышал? У меня получилось!
Но Руэйдир будто застыл.
Всё застыло: прозрачные занавески на окнах (а ведь ещё минуту назад их колыхал лёгкий ветерок), замерли и клубы эйтавиора под потолком, и даже птица в небе за окном.
«Вот оно – то, о чём говорила Дайна! Время остановилось! Поэтому я услышала своё Божество».
- Почему ты не говорил со мной раньше? – вырвалось у неё.
-
- Ладно, - Каролина задумалась.
«Два самых важных вопроса… Как выбрать, если в голове их 100500?» - она искала взглядом по комнате, за что зацепиться, но дельные мысли, как назло, исчезли совсем. Зато взгляд то и дело натыкался на окаменевшего Руэйдира. – «Если честно, не будь этой дурацкой битвы, я спросила бы про него. Он единственное существо, которое интересует меня в данный момент. Но в сложившейся ситуации тратить на него 2 вопроса просто расточительно! …А если бы у меня был 1 вопрос, чтобы я спросила?»
- Бой будет насмерть?
-
Каролину будто толкнули в грудь.
Мысли о Повелителе разом испарились. Она замотала головой, не желая принимать жуткие, бесчеловечные правила какой-то там битвы.
-
«Игры? Так для вас это развлечение? Как бы мне хотелось, чтобы вы сами встали на наше место!» - хотела выкрикнуть Каролина, но промолчала, только сжала руки в кулаки.
- Мой последний вопрос, - собрала она остатки спокойствия не для того, чтобы произвести впечатление на божество, а чтобы услышать и
-
Через несколько минут рассказ был окончен.
- Это всё, что я могу рассказать на текущий момент.
- Спасибо, - девушка едва шевелила губами.
Происходящее напоминало страшный сон. Это не могло быть правдой и не имело смысла для неё и для Дайны – простых смертных девушек. Просто боги решили так.
-
Каролина благоразумно промолчала.
Меж тем время возобновило свой ход. Сначала из окна послышалось пение вечерних птиц, потом ожила лёгкая занавеска.
А в следующее мгновение Руэйдир взял её за руки:
- Ты как?
Каролина всхлипнула не то от плача, не то от смеха, закрыла рот, чувствуя, как горит её лицо и произнесла:
- Не знаю. Меня трясёт. И распирает изнутри. Никогда ещё не чувствовала себя настолько несчастной… и счастливой… одновременно.
Сидя у зеркала, Дайна вспоминала поцелуи Энриля.
Нежные, чуткие, прохладные, почти целомудренные и другие – откровенные, даже порочные, от которых кружилась голова, и забывалось собственное имя…
- Госпожа Дайна? – робкий голос служанки вернул её в реальность.
- Да?
- Волосы лучше уложить высоко, как у высокородных дам? Или?..
- Или. Я из семьи работников плантаций, - с достоинством ответила Дайна.
Служанка кивнула и принялась расчесывать спутанные после мытья волосы личной лекарки Правителя. Работала она быстро, но аккуратно, так что очень скоро Дайна снова унеслась мыслями в вечерние прогулки с Правителем.
И странно, они побывали во всех красивейших и уединённых уголках Авеанны, а Дайна запомнила лишь его редкие слова, острожные касания, вкус его поцелуев и взгляды, в которых плескалось расплавленное серебро.
- Не понимаю, - Энриль оторвался от её губ. – Здесь на многие мили никого нет...
Он был прав, заброшенные сады Лунгаллей – некогда могущественного, но давно уже угасшего рода – притягивали какой-то особенной, оголтелой, непричёсанной красотой, однако веаны здесь не селились. Простые люди считали эти земли проклятыми. Правда же заключалась о том, что они оказались слишком сложны в обработке. Так что наследники рода перебрались в другие провинции, и дороги к садам затянули леса и болота.
- …к тому же стемнело. Но ты не хочешь продолжения. Боишься, что кто-то узнает? - прошептал он, будто искушая, и тут же снова притянул её, чтобы покрыть шею и ключицы лёгкими, как касание нежного цветка, поцелуями…
