- Миленький! Милый ты мой, хороший! Только не мучь меня больше, ладно? А я теперь за себя возьмусь и буду стараться быть самой интересной дамой в твоем окружении: буду учить языки, английский и немецкий, подружусь с лошадьми и стану хорошей наездницей, освою пианино и попробую играть на гитаре. Вот в этом ты мне можешь помочь! Поможешь?
- Если ты это всерьез, то с удовольствием. Правда, я и сам не очень-то хорошо на ней играю...
- Значит, наймем преподавателя и будем учиться вместе. Все будем делать вместе, ты не против?
- Ты из меня веревки вьешь, - опередил Городецкого Карцев.
- А ты мнешь меня как пластилин, - шепнула с интимной ноткой Наденька и воркующе засмеялась, вновь ощутив в Сергее растущий трепет желания...
- Так ты можешь здесь совсем не появиться? - тревожно спросил Городецкий Карцева по дороге домой.
- Не знаю. Думал, больше не появлюсь, но появился же...
- Тогда все планы, - по крайней мере, по спасению России, - пойдут насмарку?
- Может, и не пойдут. Михаил Александрович настроен решительно и предпримет все меры, чтобы в подготовку к войне с Японией были внесены кардинальные коррективы. Все необходимые данные по расстановке сил и планах японцев я ему ненавязчиво слил, все средства военно-технического усиления наших войск оговорены. Если он будет тебя о чем-то дополнительно расспрашивать, отвечай, что больше никаких соображений в голову не идет. А вообще держись с ним со спокойным достоинством, да и с другими важными господами, которым он захочет тебя представить. При обсуждении дальнейших планов включай здравый смысл, представь, что я по этому поводу мог бы сказать - и говори с апломбом.
- Вот с тобой внутри я спокоен, смел и могу держать себя достойно. А без тебя - как сирота казанская.
- Могу заверить, что основа у тебя прекрасная, нет только знаний и опыта, а они придут со временем, никуда не денутся. Помнишь мое главное правило?
- Не кипишуй?
- Точно! Ну что, пойдем засыпать. Слушай, а вот будет хохма, если я в вашем времени зависну: проснусь - а год-то 1903!
- Мы с Надей были бы только рады. Увы, это совершенная фантастика!
Часть вторая. Петербургские визиты
Глава первая. Прибытие в Питер
Сергей Андреевич Карцев который день пребывал в глухой хандре, что в переводе с русского на русский означало: не сидится, не лежится, не гуляется ему... Нет, недельный сбой в переносе был его душой успешно преодолен, однако она по-прежнему попадала только в Красноярск и никуда более. Ему же теперь позарез нужно было в Петербург! И как же туда перенестись?
Он пробовал применить тот же фокус с фотографиями и часто подолгу смотрел перед сном на примечательные места Петрова града: Дворцовую и Сенатскую площади, колоннаду Казанского собора, Гостиный двор, сквер с величественным памятником Екатерине, Аничков мост, на улицу Казанскую, где должно было поселиться семейство Плецев... Но оказывался во сне только перед домом Гадалова.
Вдруг его торкнуло: - "Надо поехать в Питер по турпутевке,на две недели! Может, все дело кроется в эффекте присутствия? Во всяком случае, эту версию надо проверить... Тем более, что отпусков неиспользованных у меня накопилось предостаточно".
Пятого апреля Карцев вселился около 12 часов дня в одноместный верхнеэтажный номер гостиницы "Азимут", находящейся на левом берегу Фонтанки, близ Египетского моста. Вскоре он пошел бродить по городу, пропитываясь его воздухом, запахами, визуальными впечатлениями и - кто знает? - некоей ментальностью. Неспешно преодолел Вознесенскую улицу до пересечения с Казанской, прошел Казанскую до знаменитого собора, повернул на Невский, попал через арку Генерального штаба на Дворцовую площадь, всю обошел и перебрался на площадь Сенатскую с ее Исакиевским собором и зданием Сената-Синода, где 112 лет назад заседал Плец. Долго смотрел на символ города - Медного всадника, скакавшего однажды по воле Саши Пушкина... Наконец, вернулся на Вознесенскую и там то ли пообедал, то ли поужинал в одном из ее ресторанов. Лишь под вечер он оказался в своем номере и долго еще смотрел из его окна на центр Петербурга. Потом устал от впечатлений и с вялой надеждой уснул...
....проснувшись в виде духа над Сенатской площадью. Й-йес! Тотчас он сделал круг, увидел на боковых улицах извозчиков, потом единичные автомобили "каретного" типа и возликовал еще более: и время, вроде бы, то самое! Все еще в волнении он стремительно достиг наиболее оживленного проспекта (конечно, Невского), выискал мальчишку-газетчика и поймал глазами дату выпуска: 6 апреля 1903 года!! Он понесся вверх и стал выписывать обширные круги над центром города: успокаиваться.
Спустя пять минут Карцев спустился к началу Казанской улицы (у собора) и нырнул в бельэтаж первого многоквартирного дома. По зрелом размышлении проще было поискать Михаила Александровича в большом, но единственном здании Сената, да "сердцу" не прикажешь: уж очень ему хотелось увидеть Наденьку и Танечку!
