– Войска 3-й и 5-й ударных армий продвигаются в направлении правительственных кварталов. Войска Кузнецова овладели районом Сименсштадт, пробились на восточную окраину парка Фридрихс Хайн, продвигаются к рейхстагу и Бранденбургским воротам. Войска Берзарина наступают вдоль берегов Шпрее и уже овладели районом Силезского вокзала. На их пути – Советское посольство, министерства юстиции и иностранных дел, Имперская канцелярия, – голос Жукова звучал уверенно и четко.
– По мере овладения этими объектами, товарищ Жуков, необходимо сразу же взять под охрану архивы зловещих гитлеровских организаций, – распорядился Верховный.
Объемным получился доклад командующего 1-м Украинским фронтом Конева. Он тоже звучал оптимистично:
– 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко, очистив от противника районы Целендорф и Лихтерфельде, к исходу дня продвинулась до четырех километров и завязала бои за Штеглиц; 6-й и 7-й гвардейские танковые корпуса Митрофанова и Новикова сражались в Шмергендорфе и на восточной окраине Берлинского леса; 4-я гвардейская танковая армия Лелюшенко пробилась на подступы к Бранденбургу, форсировала Хафель, овладела Кетцином и соединилась с 47-й армией Перхоровича из состава 1-го Белорусского фронта.
В ночь на 26 апреля над Берлином разразился первый весенний ливень. Потоки воды погасили многие пожары. Заметно стихла артиллерийская канонада. Но бои в городе не прекращались ни на минуту.
Внимание Жукова всецело приковано к действиям 3-й и 5-й ударных армий Кузнецова и Берзарина. Они штурмовали центр Берлина с севера и востока.
Упорно продвигались к центру Берлина правофланговые бригады 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко. К исходу 27 апреля на широком участке от станции Шенеберг до станции Весткройц они прорвались к городскому оборонительному обводу и застряли у мощных каменных баррикад.
В полдень 27 апреля маршал Василевский прилетел в Москву и сразу же оказался на приеме у Верховного. Сталин был в хорошем расположении духа и тепло поздравил командующего 3-м Белорусским фронтом с успешным завершением Восточно-Прусской операции. Василевский доложил о ходе операции, о трудностях при штурме Кёнигсберга, о допущенных при этом ошибках фронтового командования. Высказал свои соображения в части быстрейшего разгрома остатков вражеских войск в акватории Данцигской бухты, а также группы армий «Курляндия» под Ригой.
Затем состоялся «дотошный обмен мнениями». Верховного особенно интересовало состояние балтийских портов – в Пиллау и Кёнигсберге. Сделав паузу, он заключил:
– Мы сделаем Кенигсберг рыбным портом. Это позволит значительно уменьшить расходы на содержание наших оккупационных войск в Германии.
Тема дальнейшего разговора круто переменилась. Верховный, испытующе взглянув на собеседника, сказал:
– Теперь, товарищ Василевский, немножко передохнете и включитесь в работу Генштаба по Дальневосточной операции. Там предстоит решить многие принципиальные вопросы, которые без вас мы не стали детализировать:
На итоговом докладе 27 апреля Верховный опять вернулся к ситуации на Западе. Когда начальник Генштаба умолк, он остановился рядом, поставил ключевой вопрос:
– В таком случае, товарищ Антонов, кто же, по-вашему, будет брать Прагу – мы или американы?
– Союзники подписали Ялтинские соглашения, товарищ Сталин, а на их основании Прага остается в зоне боевых действий Красной Армии, – ответил Антонов.
– Так-то оно так, – живо возразил Верховный, – но теперь нет в живых Рузвельта, а Трумэн, судя по результатам встречи с ним товарища Молотова, не согласен с какими-то решениями Крымской встречи. Правда, он не уточнил, с какими именно – политическими или территориальными.
В дискуссию вступил член Ставки Вознесенский:
– Есть опасность, товарищ Сталин, что Черчилль склонит на свою сторону Трумэна в вопросе о репарациях с Германии и ее союзников в пользу нашей страны.
– Поступает все больше сообщений, товарищ Сталин, что союзники принимают капитуляцию немецких частей и не разоружают их. Это прямое нарушение Ялтинских соглашений с их стороны, – добавил нарком внутренних дел Берия.
Маршал Ворошилов внес кардинальное предложение:
– Товарищ Сталин, если 1-й Украинский фронт, занятый на Берлинском направлении, не в состоянии овладеть Прагой, то решение этой задачи Ставка должна поручить войскам 4-го и 2-го Украинских фронтов Еременко и Малиновского. Я думаю, что их теперь можно было бы даже объединить в один, 2-й Украинский фронт во главе с Еременко.
– Если 4-й Украинский фронт объединяется с 2-м Украинским фронтом, Климент Ефремович, то почему не оставить во главе этого фронта маршала Малиновского? – возразил Ворошилову маршал Василевский.
– Маршалу Малиновскому пора вплотную заниматься дальневосточными делами, Александр Михайлович, – быстро отреагировал маршал Ворошилов.
На этом эпизоде дискуссия прервалась. Ее остановил Верховный. Ни к кому конкретно не обращаясь, он сказал:
