– А это не снизит мощь наших зенитных частей в борьбе с вражеской авиацией?
– Не снизит, товарищ Сталин, – заверил Жуков. – На Ленинградском фронте зенитчики уничтожили более ста немецких танков и помогли наземным войскам устоять.
– Цифры вы приводите убедительные… Хорошо, я посоветуюсь с Генштабом, – пообещал Верховный.
Вопрос решился быстро. Маршал Шапошников поддержал предложение Жукова. Согласился с ним и командующий войсками ПВО Москвы генерал-майор Громадин. В тот же день Сталин подписал приказ: «Всем зенитным батареям корпуса Московской противовоздушной обороны, расположенным к западу, юго-западу и югу от Москвы, кроме основной задачи отражения воздушного противника, быть готовым к отражению и истреблению прорывающихся танковых частей и живой силы противника».
Как ни тяжело складывалась обстановка под Тулой, но Ставка продолжала укреплять Волоколамское и Можайское направления. Днем 16 октября Верховный позвонил командиру 4-й танковой бригады Катукову и приказал срочно вернуться в Кубинку. Комбриг, однако, попросил разрешения передислоцироваться своим ходом.
– А моторесурса на бои хватит, товарищ Катуков? – уточнил Верховный.
– Хватит, товарищ Сталин, – доложил Катуков. – Но будут сэкономлены сутки, за счет погрузки и выгрузки с платформ.
Когда бои развернулись во всей полосе Западного фронта, Военный совет счел необходимым обратиться в Ставку с предложением сократить его протяженность, выделив правое крыло в самостоятельное образование. Приказом Ставки от 17 октября был создан Калининский фронт. Его возглавил генерал-полковник Конев. Фронт объединил 22-ю, 29-ю, 30-ю и 31-ю армии, а также 183-ю, 185-ю и 246-ю стрелковые дивизии; 46-ю и 54-ю кавалерийские дивизии.
Вечером 19 октября на заседание ГКО были приглашены секретарь Московского горкома партии Щербаков, председатель исполкома Моссовета Пронин и начальник Московского гарнизона генерал Артемьев. Заслушав их доклады о ходе строительства Московской зоны обороны, председатель ГКО обратился ко всем присутствующим с вопросом:
– Будем ли защищать Москву, товарищи? – и сам нарушил тягостное молчание: – Я считаю, что оставлять столицу ни в коем случае нельзя!
Его решительно поддержал член ГКО Берия:
– Конечно, какой может быть разговор, товарищ Сталин!
Но председатель ГКО предложил персонально ответить на него членов ГКО Молотова, Ворошилова и Маленкова, а затем руководителей Москвы – Щербакова, Пронина и Артемьева. Получив их утвердительные ответы, он сказал:
– Я свою позицию высказал. В разговоре со мной ее поддержал и товарищ Жуков. Поэтому я предлагаю принять постановление ГКО о введении в Москве осадного положения. Напишите проект постановления, товарищ Маленков.
Несколько минут, в течение которых Маленков писал проект документа, Сталин молча прохаживался по кабинету. Затем он остановился у торца стола, взял проект, быстро пробежал его глаза ми и тут же вынес суровый приговор:
– Не годится… Это исключительное постановление завтра по радио услышит весь мир… Пишите.
Маленков положил перед собой чистый лист бумаги. Сталин начал диктовать текст постановления. Его четкие, лаконичные фразы звучали весомо:
– Этим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на сто – сто двадцать километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу Жукову, а на начальника гарнизона Москвы генерала Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах.
В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:
1. Ввести с 20 октября 1941 года в городе Москве и прилегающих к городу районах осадное положение…
Государственный Комитет Обороны призывает трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии всяческое содействие.
Еще раз, внимательно перечитав постановление, председатель ГКО подписал его, затем направился к своему рабочему столу и сразу же принялся поочередно звонить командующим военными округами. Номера их телефонов он набирал по памяти. Изредка заглядывая в небольшую записную книжечку, Сталин называл конкретные соединения и приказывал о немедленном направлении их в район Москвы.
К середине октября операция «Тайфун» переживала временное затишье, хотя штаб-квартиры фон Бока – «Аскания» и «Вольфшанце» играли «одну партию», продолжали гнать войска на Москву. Требовалось взять ее теперь уже к новому сроку – 7 ноября.
С нарастанием успехов в России Гитлер стал все чаще покидать Главную Ставку. В полдень 25 октября пикантная встреча союзников в Берлине: Гитлер принимает министра иностранных дел Италии Чиано. Снова подробная информация о положении в России и… скромное обещание, что в ближайшие дни Москва будет окружена со всех сторон. Три недели назад, в Имперской канцелярии, в беседе с Осимой, речь шла о вступлении вермахта в Москву 12 октября, теперь Гитлер говорит лишь о ее полном окружении…
