Вечером 30 ноября Боку позвонил полковник Хойзингер и прямо «с порога» задал крамольный вопрос:
– Фюрер хочет знать, господин фельдмаршал, когда можно будет объявить об окружении Москвы?
– Я прошу, полковник, пригласить к аппарату Браухича, – сухо возразил командующий группой армий «Центр».
Хойзингер тут же передал трубку Главкому ОКХ:
– Фельдмаршал, вы уже отдали приказ о наступлении 12-го и 13-го армейских корпусов у Наро-Фоминска?
– У Шрота и Фельберга есть свой командующий армией, а Клюге я разрешил фронтальное наступление на Москву, – бесстрастно бросил в ответ Бок.
– А что происходит у вас на флангах?
– Штраус остановился вчера. Гудериан – сегодня. Положение критическое. Я бросил в бой, Браухич, все наличные силы, чтобы окружить Москву, но их все же не хватает. Я заявляю, что силы группы армий «Центр» на исходе…
Браухич не позволил Боку закончить монолог:
– Фюрер уверен, что большевики находятся на грани полного краха. Он ожидает от вас, Бок, точного доклада, когда этот крах станет наконец-то реальностью.
– Командование ОКХ неправильно оценивает обстановку. У моей группы армий нет достаточных сил для того, чтобы добиться успеха! – сказал, словно отрезал, Бок.
– Но за исход операции отвечаете вы, Бок! – так же повысил голос Главком сухопутных войск.
Бок не остался в долгу:
– Я повторяю, Браухич, что допущен огромный просчет. Командование ОКХ переоценило наши силы. Я прошу вас доложить фюреру, что я не могу достичь цели!
Браухич снова повторил вопрос Хойзингера:
– Но фюрер хочет знать, когда падет Москва?
– Не ужели, Браухич, вы не понимаете, что здесь творится? – безразлично бросил в трубку Бок.
Впервые декабрьские дни новую попытку овладеть Тулой предпринял Гудериан. Вторично оказалась перерезанной железная дорога Москва – Тула. Вот-вот тоже самое должно было произойти и с шоссе, соединяющим город оружейников с Москвой. Но контрудар танково-кавалерийской группировки русских вдоль нее вновь сорвал «победный план» генерал-полковника Гудериана: Это был конец.
К исходу 5 декабря командующий группой армий «Центр» получил донесения из штабов всех армий. Они оказались похожими – сил для наступления нет: Но сводка штаба группы армий «Центр», направленная в «Асканию», успокаивала: «Боевая мощь противника не так велика, чтобы он мог в настоящее время предпринять наличными силами крупное контрнаступление на участке фронта группы армий».
Утром 5 декабря первая тревожная весточка прилетела из штаба 4-й армии. Клюге доложил в Красный Бор, что на его фронте ожидается активизация большевиков. «Наверху» восприняли «ожидаемое» как факт местного значения. Атаки русских у Калинина Бок по считал отвлекающими. В этот же день Гудериан, без всяких согласований, отдал приказ об отводе своих войск из предместий Тулы.
Но Гитлер продолжал «витийствовать». Он и в декабре требует от Лееба решительного наступления на Петербург. Ему предельно ясна обстановка на фронте группы армий «Центр». Войска группы армий «Юг» должны захватить нефтеносный район Майкопа, лишить большевиков каменноугольного района в восточной части Донбасса: Как далеки были эти заключения от реальности! Убедительные опровержения им последовали 7 декабря.
День выдался просто обвальным. Вместо наступления войск Лееба с юга на Петербург, русские прорвали оборону 16-й армии Буша у Тихвина и вышли к Ситомле.
В пол осу непредсказуемых трудностей стремительно погружалась группа армий «Центр». Уже в это время интуиция полководца не подвела Бока. Он понял, что мощь атак противника будет нарастать.
Не в интересах командования группы армий «Центр» было в создавшихся условиях излишне драматизировать обстановку, но, в предчувствии худшего, Бок доложил в «Асканию» ужасающую реальность: ни на одном участке фронта его войска не в состоянии сдержать крупное наступление большевиков… Они панически отступали.
Гитлер решительно отвергал предложения то Браухича, то Йодля о преднамеренном отводе терпящих поражение войск из-под Москвы на отсечные позиции. Он никак не мог понять, почему отступает «всесильный» Гудериан.
Фюрер неистово кричал в микрофон:
– Гудериан! Держитесь во что бы то ни стало! Я посылаю вам подкрепления! Я мобилизую все, что можно в тылу! Твердо надейтесь на меня! Только держитесь, Гудериан!
Эти свои заклинания Гитлер повторял и в переговорах с Леебом, Клюге, Бушем, Штраусом, Рейнгардтом и Вейхсом. Но отступление вермахта продолжалось.
Тут-то и возникла подлинная неразбериха в управлении войсками. Гитлер перестал считаться с мнением Генштаба ОКХ. Браухича он превратил в «письмоносца» для передачи в инстанции срочных бумаг. Его ближайшее окружение с искренним участием и пониманием воспринимало его успокоительно-оправдательную формулу: «Переносить победы может всякий. Поражения – только сильный!»
