— Спаси и помилуй, — прошептала Кейтри, украдкой бросая испуганный взгляд на абсолютно одинаковых братьев Магрейнов, уставившихся сине-зелеными эртскими глазами куда-то в вечность.
Девочка невольно схватилась за шею, где висел бы тил-гал, если бы Дикая Охота не сорвала амулет во время того безумного полета. Ашалинда накинула капюшон поплотнее. Спригганы о чем-то брюзгливо переговаривались меж собой. Девушке страшно хотелось расспросить их о ходе войны, но исполненные злобы косые взгляды нежити не располагали к беседе.
Они торопливо шли через роскошные просторные залы — широкие и высокие, как поляны в древнем лесу, — громадные залы, в которых люди казались не более чем жалкими букашками на полу. С пятидесяти футов высоты, с затейливо вырезанных балок и барельефов, глядели вниз, то невозмутимо улыбаясь, то зловеще скалясь, лица — прекрасные и гротескные. Непристойно высунутые языки, выпяченные щеки. Большая часть этих наблюдателей была из камня или дерева — но не все.
— Ничего не замечаешь? — краешком рта спросила Ашалинда у Кейтри.
— Нет. А что?
— Стук в стенах. Он прекратился.
Кейтри прислушалась.
— И правда! — Она поежилась. — Даже стуканцы не смеют сердить его.
Ашалинда оглянулась через плечо.
— Иэйн! — окликнула она. — Каэлин!
Но слуги не отвечали. Ни проблеска света в пустых глазах не выказало, что они вообще слышали свои имена.
— Сыновья Магрейна! — позвала Ашалинда. Спригганы запрыгали, как будто плясали на раскаленной докрасна решетке. Хвосты бешено извивались, раскосые глаза сверкали.
— Не разговаривать! — визжали спригганы. — Молчать!
В узких вертикальных глазах горела ненависть. Пленницы больше не смели заговаривать с рабами Итч Уизге.
Они шли все вперед, поднялись по череде длинных лестниц, пересекли многоколонный дворик, вымощенный зеленым мрамором, посреди которого полнились тусклыми отражениями мрачные заводи. Вокруг колонн вились виноградные лозы, а с них, роняя на воду розовые лепестки, свисали цветы. Там было окно — на самом деле даже и не окно, а обрамленный зеленой листвой промежуток в развилке меж двух ветвей. Заметив в его глубине какой-то проблеск, Ашалинда вырвалась из рядов конвоя и залезла в приоконную нишу, зеленую беседку ветвей. Выглянув сквозь живую решетку узорных листьев, она обнаружила, что видит очень далеко — словно бы ясный воздух Мглицы обладал увеличивающей способностью и волшебным образом позволял лицезреть то, что происходило далеко за пределами Вечной ночи, на западе Намарры.
Во мраке
В условный миг из многих тысяч глоток солдат Империи вырвался дружный рев. Войска Императора открыли чудовищный огонь по противнику, осыпая врага дождем стрел и горящих снарядов, сбрасываемых с катапульт, что были установлены на Летучих кораблях. В одно мгновение ряды на-маррцев, выстроившихся вдоль границ Земли, Куда Нет Хода Смертным, вспыхнули одним длинным языком ослепительно желтого пламени. Горящие снаряды войск Императора были размером с добрый бочонок сидра, за каждым из них тянулся огненный шлейф. Когда такой снаряд врезался в землю, казалось, там происходит извержение вулкана. Во все стороны летели раскаленные брызги и комья земли.
Под прикрытием этого огня императорские отряды начали одиночными цепочками пробираться вперед, к Центру Земли, Куда Нет Хода Смертным. Над головой солдат проносились стрелы, ищущие свою мишень в рядах намаррцев. На полпути нападавшие остановились, поджидая новой команды. Полоса обстрела уже сместилась дальше, так что воины снова пошли в наступление. Скоро они достигли полосы огня, что знаменовала первые ряды намаррцев, и с того момента скорость продвижения пехоты определялась исключительно скоростью, с какой смещалась линия обстрела. Немногочисленные уцелевшие мятежники бежали, ища укрытия под соснами. Несколько солдат Императора от чрезмерной поспешности невзначай сами попали по обстрел и упали, раненые.
— Уходи! — шипели спригганы рядом с Ашалиндой и дергали ее за рукава. — Скорей!
Она не обращала на них внимания, всецело поглощенная разворачивающимися далеко за окном событиями.
Все так же следуя за полосой обстрела, императорские отряды вступили в кольцо более плотно растущих сосен. Ярдах в двадцати за этим кольцом тянулась канава, где засели враги — но при виде солдат Императора они бежали, и все были застрелены.
