Битва вечной ночи полностью

— Постой же! Клянусь, я не причиню тебе никакого вреда, если ты отдашься под мое покровительство. Я могу пронести тебя чрез огонь и чрез стеклянные замки, чрез воду и воздух. Могу без помощи силдрона, без седла эотавра поднять тебя к небесам. Ты сама научишься летать — и не только. Ты еще и не знаешь подлинных чудес Фаэрии.

Голос окликнул ее по имени — и она оступилась, споткнулась. Но теплое, пахнущее сеном дыхание пони напомнило ей об Эрисе, а звуки легких детских шагов — о потерянном брате.

— Ашалинда!

На сей раз она упала на колени и не могла подняться. Дети спешили мимо. Так просто было оглянуться назад и увидеть того, кто управлял магией и сейчас стоял за ее спиной со всем королевством и тем, что оно обещало. Как это было бы прекрасно — оглянуться и увидеть его рядом, а потом вернуться с ним назад. Девушка медленно поднялась на ноги. Подавив желание, она не обернулась. С трудом передвигая ноги, точно ступая по вязкому меду, Ашалинда шла к концу туннеля.

Как мог он, этот принц, питать ко всему человеческому роду столь жгучую ненависть? А она — как могла она допустить, чтобы он так легко играл на струнах ее сердца? И теперь мысль о том, что его уже нет, что он сделался не более чем тенью, наполняла ее и радостью, и горем одновременно. Противоречивые чувства ранили душу, и чем лечить эту рану?

Палуба «Короля Д'Арманкорта» внезапно резко дернулась под ногами девушки, мгновенно выведя ее из задумчивости. Ангавар с каким-то загадочным видом смотрел на лицо нареченной.

— Теперь я поняла, — сказала ему девушка, — их сбила с пути харизма Моррагана. Сначала они любили тебя, но ведь и его тоже. А ты отсутствовал — и у них не было пони, не было детских шагов, которые напомнили бы им о верности.

— Мало кто способен устоять перед ним, если он намеренно пустит в ход все свое обаяние.

— Я устояла.

— Знаю. И он это знает — и никогда не забудет.

— Но ведь теперь он лишился колдовской силы!

— Птица взлетает в воздух. Пикирует на добычу, чтобы нанести роковой удар. Разве это не сила?

Ответа девушка не нашла.

— Мне жаль, что я позволил ему улететь, Ворону, — промолвил Ангавар, обращая взор к горизонту. — Надо было поймать его, посадить в клетку. Хотя силы ему и недостает, он ведь свободно летает сейчас по всему миру — точь-в-точь как стрела, выпущенная безумным стрелком, что разит наугад, не выбирая жертвы.

Узкий нос клипера скользнул в глубокую бухту, самой природой созданную гавань меж скал. Синие паруса поникли, более не наполняемые ветром, золотой лев спрятался в глубоких складках полотнища. Ловко и проворно снуя по качающейся палубе, матросы принялись сворачивать паруса. Запрокидывая головы, они с силой тянули канаты, поглядывали на высокие мачты. Заскрежетала железная цепь — то опускали за борт тяжелый якорь. Дополнительные канаты, обмотанные вокруг скал и камней, еще крепче привязывали корабль к берегу. По команде первого помощника на берег качали сводить ездовых и вьючных лошадей — все плавание они провели в особом загоне на палубе.

Сойдя, в свою очередь, с судна, путники вскочили в седла. Отряд двинулся в путь, упорно продвигаясь на север меж высоких валунов и природных гранитных скал.

Новости быстро разносились по Геата Поэг на Дайнанн — и все обитавшие там колдовские создания знали: возможно, Ворота в Светлое королевство откроются вновь. Разумеется, все Светлые также прекрасно об этом знали, но вот из смертных в тайну было посвящено лишь несколько человек. Считая это исключительно своим делом, Светлые не захотели, чтобы люди трепали в сплетнях то, что для Дивного народа сейчас было самым святым.