— Я уже видела похожий огонек, — пробормотала девушка. — Он чуть было не погубил одного хорошего человека.
— Болотные огоньки, блуждающие духи, — откликнулся Тигнакомайре. — Они любят топи и болота.
— Как и твоя родня.
— Да, — кивнул он. — Я бы охотно потанцевал с ними, не сиди ты у меня на спине.
— Спасибо, что вспомнил.
— Это Джоан-Чернушка и Джекки-Фонарь. Я их всех знаю наперечет.
Завораживающее зеленоватое свечение очертило лист папоротника, а голубой огонек пристроился на торчащем из воды валуне.
— Разве они не предвещают смерть? — спросила Тахгил.
— Только кладбищенские блуждающие огни — вестники гибели. Что же до остальных, многие из них довольно жестоки, как водяные. Они заманивают смертных в зыбучие омуты и топят их или заводят на вершину утеса, чтобы те шагнули за край и разбились. Но остальные просто развлекаются, все равно что проказливые боггарты, — норовят напугать какого-нибудь подгулявшего фермера да сбить его с пути, чтобы он до утра проплутал по оврагам.
— Подозреваю, здесь таких фермеров не очень-то и найдешь. Да и по части глупых смертных — сущая пустыня, ведь я тут одна такая. Чего же ради эти болотные огни понапрасну растрачивают мастерство в безлюдной глуши?
— Все из-за Зова. Здесь он очень силен. Он исходит из Аннат Готалламора.
— И уже давно, — заметила Тахгил, припомнив, что впервые узнала об этом еще в Жильварисе Тарве, гостя в доме Этлин Бруадайр.
Наконец трое путников со слабым шелестом и плеском выбрались из болот и в свете звезд поскакали дальше через черно-серебряный край. Все дальше и дальше, выше и выше.
В Мглице не бывало дождей, однако то и дело лес охватывали туманы, что поднимались с болот и рек или же накатывали с моря. А когда завеса редела, на каждом листике, на каждом стебельке травы, каждой паутинке дрожали прозрачные капли, почва чуть проседала от влаги, корни деревьев четче вырисовывались на отсыревшей земле, а темно-зеленые лягушки блестели, точно их намазали маслом. Ручьи и лесные бочаги переполнялись водой, а в чашечках цветов плескались маленькие озерца, готовые в любую секунду пролиться на землю.
Мало-помалу зрение Тахгил-Ашалинды начало приспосабливаться к вечному сумраку Мглицы. Возможно, отчасти ей помогало общение с колдовскими спутниками. Теперь она различала на пригорках согнутые силуэты — серых трау, любителей серебра. В черной глубине леса сновали проворные нелепые фигурки хобгоблинов: эти проказливые духи относятся к людям гораздо лучше, чем богли, но хуже, чем обычные домовые — шутки боглей бывают добрыми, а бывают и жестокими, а иной раз — и добрыми, и жестокими сразу. На прогалинках танцевали вампиры баваанши, похожие на хоровод девушек в платьях цвета заката. Косы они украшали ядовитыми цветами.
Со спины найгеля Тахгил отлично видела всех этих существ — в Мглице их водилось множество. Покамест девушка чувствовала себя в безопасности — ее защищали сила и скорость Тигнакомайре и бдительность Тулли. Однако это блаженное ощущение было омрачено сознанием, что они движутся навстречу такой жуткой опасности, от которой уже никак не спастись. Почти сроднившись со своими колдовскими спутниками, девушка и сама начала чувствовать Зов.
И, разумеется, Зов этот исходил из одного-единственного источника — Вождя.
Морраган!
Мысли о сероглазом принце Светлых повергали Тахгил в смятение и страх. А кроме того — навевали воспоминания о Светлом королевстве. Лангот все сильнее сжимал в когтях несчастную жертву. Совсем ослабев от голода и тревоги, измучившись безысходной любовью, девушка была близка к безумию. Припав к шее найгеля, она забылась мертвым сном, более похожим на обморок.
Разбудила ее перемена в мерном ритме движения. Тигнакомайре замедлил шаги и остановился. Сквозь пряди его лохматой гривы мерцали созвездия. Почувствовав, что он снял удерживающие узы, Тахгил спешилась. Водяной конь поскакал прочь, к блестящему озерцу, на поверхности которого белыми цветами плавали звезды, и одним прыжком скрылся под водой. По глади озерца разошлись круга и все затихло.
— Он начал пересыхать, — пояснил уриск, по своему обыкновению вырастая рядом с девушкой. Он поднял жилистую руку. — Гляди.
С севера над лесами поднимался каменный выступ, высокое и ровное плато. Отвесные склоны его укрывал гобелен, сотканный из водяных струй. В самой середине плато высился холм, увенчанный многобашенной крепостью.
— Мы уже близко, — промолвил Тулли. — Вон там, на плато, что местные обитатели называют Вышней равниной, виднеется Черный кряж. А на нем — Замок.
Сердце Тахгил затрепетало.
— История повторяется, — пробормотала она, скорее даже не уриску, а просто произнося свои мысли вслух. — Еще одна Черная крепость. Еще одна Башня Ужаса, а в ней — он, да еще и Охота. Наверное, с края плато открывается обзор почти на всю Мглицу, а если при этом еще и видеть в темноте, то прекрасно можно разглядеть и нас — точки, движущиеся среди тонких стволов.
