К счастью, советские товарищи лезть в бутылку не стали. И вскоре посол СССР выразил желание встретиться со мной и моей супругой где-нибудь на нейтральной территории. Англичанам эти игры советских спецслужб тоже не сильно нравились. Они же сейчас меня считают уже своим ресурсом. Очень важным и дорогим. Поэтому они решили за меня вписаться и предложили советскому послу встретиться со мной в здании британского Министерства иностранных дел. И выдвинули требование, что встреча будет происходить в присутствии чиновника МИД Великобритании. На что я, немного подумав, решил согласиться. Почему бы и не поговорить с товарищами? Вот только свою супругу я на эту встречу брать не стал. Незачем ей волноваться лишний раз. Беременным женщинам это вредно для здоровья.
Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза в Великобритании Майский явился на встречу ровно в девять утра. А ничего так выглядит товарищ посол. Если бы я не знал, кто он на самом деле, то решил бы, что передо мной настоящий англичанин. Причем довольно обеспеченный и воспитанный. Из высших слоев британского общества. Хм! Я советского посла по-другому себе представлял. Не таким утонченным и интеллигентным. Вот этот уже не молодой дядечка в дорогом английском костюме представился по всем правилам дипломатического этикета. А потом начал говорить.
– Товарищ Матросов, я уполномочен заявить от имени советского правительства и лично товарища Сталина, что все происшедшее с вами и вашей супругой можно считать недоразумением! – как-то торжественно произнес посол СССР.
– Недоразумением? – спросил я, выгнув правую бровь. – То есть арест моей беременной жены сотрудниками НКВД – это недоразумение.
– Да, Александр Борисович, это было недоразумение, – согласно закивал на мой вопрос Майский. – Это была частная инициатива недобросовестных сотрудников на местах. После тщательного расследования этого инцидента выяснилось, что ваша супруга была невиновна. Полностью невиновна. Сотрудники НКВД превысили свои полномочия и злоупотребили служебным положением. Все они уже наказаны по всей строгости советской законности.
– Хорошо, а как же я? – перебил говорившего посла я. – Как быть с моим тяжким преступлением? Я же угрожал сотрудникам НКВД оружием. А потом лишил их сознания и связал. После чего угнал самолет с военного аэродрома и перелетел на нем через границу.
– О, товарищ Сталин просил передать, чтобы вы не беспокоились насчет этого, – встрепенулся Майский, всплеснув руками. – Ваши действия можно смело классифицировать как самооборону.
– Самооборона, значит, – недоверчиво спросил я, а потом продолжил: – И что товарищ Сталин хочет от меня и моей жены?
– Власти Советского Союза считают вас обоих невиновными в тех преступлениях, что вам инкриминировались ранее, – начал терпеливо объяснять советский посол. – И предлагают вам вернуться в СССР. И забыть это досадное недоразумение. Вам гарантирована неприкосновенность и возможность дальше продолжить службу в прежней должности и звании.
– Вернуться, значит, предлагаете? – пробормотал я, задумавшись и покосившись на чиновника из английского МИДа, а потом продолжил: – Передайте товарищу Сталину, что я на него зла не держу. Он же не виноват, что у него есть такие вот инициативные дураки среди подчиненных, которые могут в своем идиотском рвении любое дело похерить. Мы с моей женой себя не считаем врагами советской власти. Но назад в СССР мы не вернемся. Кто может гарантировать, что подобное не повторится? Что опять где-то далеко от Москвы и товарища Сталина не найдется такой вот инициативный дурак из НКВД, который захочет выслужиться и сфабриковать очередное дело на шпиона или врага народа Александра Матросова или его жену? Страна у товарища Сталина очень большая. Людей очень много в его подчинении находится. И за всеми уследить очень трудно. Даже такому гениальному человеку, как товарищ Сталин. Поэтому я больше так рисковать не хочу. Мы из-за этого «недоразумения» чуть было ребенка не потеряли. И больше я таких экспериментов над моей женой ставить не позволю. И еще у меня возникает очень серьезный вопрос к товарищу Сталину и НКВД. Если в моем случае органы ошиблись, то может быть, не все люди, осужденные советским судом, являются врагами СССР? Возможно, и там постарались не в меру ретивые сотрудники НКВД, которые не соблюдали норм социалистической законности в отношении этих людей? Товарищу Сталину стоит задать этот вопрос другим товарищам, отвечающим за советское правосудие. Возможно, стоит проверить законность вынесенных приговоров советским людям. Я не верю, что все они являются врагами. Кое-кто туда мог попасть и по ошибке. Я уверен, что для имиджа Советского Союза здесь, на Западе, будет очень полезен такой пересмотр дел людей, которые были незаконно осуждены. Раз НКВД допустил одну ошибку в отношении моей жены, то и ошибки в отношении других осужденных советским судом не исключены. В общем, не забудьте и передайте товарищу Сталину, что мы с моей женой не считаем себя врагами Советского Союза.
