45-й отряд коммандос тоже очень припозднился с выходом с исходной у высоты Муррелл-Бридж для наступления на Ту Систерз, поскольку бойцам очень долго пришлось идти в темноте[499]. Рота «Х», атаковавшая южный пик, выполнила задачу без проблем, но затем, при штурме второго холма, ее приковал к земле пулеметный огонь аргентинцев[500]. Противник бил также из минометов и безоткатных орудий, но десантники выпустили по аргентинским позициям три 66-мм реактивных снаряда, два из которых угодили в заданные мишени. В то время как рота «Х» продолжала действовать в традиционном духе, сочетая огневую мощь и маневр, бойцы рот «Y» и «Z» принялись карабкаться вверх[501]. Рота «Z» бросилась на штурм вражеского опорного пункта, издавая боевой клич «Зулу!», и овладела им без потерь, однако трое взводных командиров роты «Y» получили ранения от минометного огня, а один сапер погиб[502]. Даже для отменно обученных солдат нет лучшей проверки, чем приказ продолжать атаку под сильным огнем ночью. Как сказал Эндрю Уайтхед, «тенденция к инерции ночью сильнее, нежели днем». Однако 45-й отряд послушался призыва подполковника и, поддерживаемый огнем артиллерии с моря и суши, проложил себе путь в направлении вершины. «Наступил некий неизбежный период неопределенности, когда я пытался представить себе, где и кто находился, — признавался командир. — Но огневое давление двух стрелковых рот бывает довольно внушительным». 45-й отряд коммандос 3-й бригады состоял из шотландцев, и многие из парней на склоне холмов происходили из северных районов. «Долгое время был как бы вдалеке от всего этого, — рассказывал младший капрал Стюарт Бэйн, уроженец Элгина, командовавший отделением в роте «Y». — Люди пугаются скорее до того, как дело начнется, а не тогда, когда уже идет». Как случалось в любой битве в той войне, первый эшелон сопротивления аргентинцев оказался крепким орешком. Но когда 45-й отряд прорвался, десантники стали продвигаться быстро и уверенно, всюду изматывая и сокрушая неприятеля огнем и напором. Многие из защитников предпочли скрыться в темноте до того, как морские пехотинцы добрались до них. Капрал Гарри Сиддалл немало поражался тому, что ночной бой протекал скорее в слуховом спектре, чем в визуальном: «Все это совершенно не походило на фильмы. Я ожидал много пламени, а слышал только грохот. Видел, как пули и осколки ударяются о скалы, что казалось мне этаким естественным природным феноменом».
Капрал Сиддалл, 31-летний йоркширец, перебегал через вершину кряжа в компании бомбардира Холта чуть впереди остальных бойцов отделения[503]. Неожиданно они лицом к лицу столкнулись с четырьмя аргентинцами. Бомбардир бросился назад, постоянно ругаясь с испуга: «Е… й черт! Е… й черт!» Сиддалл швырнул гранату, которая убила одного и ранила другого противника. Затем к нему подошло отделение, и они ринулись вперед. Многие аргентинцы неподвижно лежали в спальных мешках, ожидая подходящего момента сдаться в плен.
После окончания войны аргентинские солдаты дружно и от всей души ругались по поводу отсутствия на поле боя лидеров в лице офицеров. Циркулировавшие у британцев слухи о бытовавшей у противника необычайной жестокости в отношении собственных солдат подтвердились. Попытки уйти в самоволку карались избиением, или же совершившего проступок солдата заставляли часами стоять голыми ногами в воде где-нибудь на ближайшем склоне. Многие офицеры покинули передовую, когда начались активные боевые действия. Некоторых солдат пришлось отправить в тыл из-за самострела. По рассказам аргентинского санитара-носильщика по имени Хуан Карлос, в ночь британского наступления в горах на позициях противника происходило следующее: «Когда некоторые наши солдаты очутились вдруг одни посреди мрака ночи и ждали поддержки со стороны своих командиров, то не обнаружили их. Тогда и они тоже отступили. Это было просто-напросто логично. Если профессионалы смылись, чего же ждать от призывников?»
Гарри Сиддалл, как многие бойцы в ту ночь, мгновенно превратились в бывалых воинов: «Как-то быстро начинаешь соображать, чье оружие и откуда бьет в тот или иной момент. Я не испытывал ни ненависти, ни дружелюбия по отношению к аргентинцам. Просто думал о деле, а они стояли у меня на пути, мешая мне делать его». Через два с четвертью часа 45-й отряд коммандос, хотя он и находился под постоянным обстрелом аргентинской артиллерии, захватил вершины горы Ту Систерз и отошел с линии хребта, чтобы дождаться наступления рассвета. Эндрю Уайтхед с удивлением взирал на то, какие сильные позиции бросил противник. «Имея 120 чел., — говорил он, — я бы умер от старости, удерживая эти горы»[504].
