Министерство иностранных дел, понесшее поражение с началом войны в Южной Атлантике, теперь, когда она закончилась, почти не находило способов достучаться до правительства. Нового министра иностранных дел, Фрэнсиса Пима, назначали на пост в надежде «разрядить атмосферу» между Даунинг-стрит и его ведомством. Но он обнаружил, что упорная поддержка им идеи договорного урегулирования сделала его источником раздражения для премьер-министра. Однажды Тэтчер даже заметила, что Фолклендского кризиса, вероятно, вообще не случилось бы, обладай она таким же «внутриведомственным» советником по международным отношениям, какого обрела в лице профессора Алана Уолтерза в вопросах экономической политики. После включения любимого дипломата премьера, сэра Энтони Парсонза, в ее личный штаб, Министерство иностранных дел раскрыло рот в удивленном испуге. На Даунинг-стрит явно зарождалось «теневое Министерство иностранных дел», каковой момент сулил перспективу раскола и соперничества по образу и подобию положения, сложившегося между Министерством иностранных дел США и Белым домом в Вашингтоне. Собиралась ли миссис Тэтчер допустить возникновение того же сорта трений, как наблюдавшиеся ею между Рейганом и Хэйгом? (Она устранила сомнения, попросту заменив мистера Пима в июне 1983 г. другим человеком.)
И все же британское ведомство по международным делам вышло из ситуации вокруг Фолклендских островов с известными успехами и могло гордиться ими. Резолюция ООН 502 оказалась ловким tour de force Парсонза — мастерским дипломатическим маневром под стать того же рода успешному ходу в ЕЭС 9 апреля. Британские дипломаты имели полное право считать большими достижениями искусное дирижирование Хендерсоном общественным мнением США, изящное сведение на «нет» военным кабинетом мирной инициативы де Куэльяра в последнюю неделю перед Сан-Карлосом и сдерживание любых усилий сторонников мира на путях приостановления военных действий Британии на всем протяжении противостояния на море и на суше. Британское общественное мнение упивалось справедливостью дела, за которое ратовало, но поддержка или хотя бы уступка всего остального мира в вопросе «колониальной» войны ни в коем случае не лежали в кармане у британских дипломатов.
Самой большой потерей в дипломатических маневрах стали взаимоотношения Британии с Соединенными Штатами. Лондон не мог полностью осознать неизбежный раскол Вашингтона и невозможность однозначного выбора между исторической дружбой и верностью делу Западного полушария. В то же самое время Британия не без основания считала важным для Вашингтона определиться по отношению к этому определенно моральному, а не прагматическому вопросу и затем, приняв решение, неуклонно действовать в избранном направлении. Вместо того правительство Рейгана демонстрировало отсутствие сплоченности и четкой ориентированности, приводившее в бессильное раздражение и страх многих наблюдателей как в Латинской Америке, так в не меньшей степени и в Европе.
Команда Хэйга критиковала хунту в Буэнос-Айресе за неспособность собраться с мыслями и принимать последовательные решения. Однако зачастую точно такого же обвинения заслуживал и образ действий Вашингтона. Том Эндерс не сумел осознать серьезность вопроса, подчиняя его, как и Джин Киркпатрик, диктату антикоммунистической стратегии в Латинской Америке. Непонимание Рейганом собственных трудностей, неуклюжие манеры Министерства иностранных дел США в попытках развить начинаемые им и сменявшие одна другую мирные инициативы, блуждание между «беспристрастностью» и «тенденциозностью», антипатия по отношению к мирным усилиям со стороны ООН, фиаско с вето Киркпатрик, вопиющая несогласованность между ключевыми фигурами, формировавшими американскую политику, — все это указывало на плохую совместимость исполнительной машины с потребностями современных международных взаимоотношений, не говоря уж о возможных требованиях обстановки в условиях ядерной конфронтации. Многие американские должностные лица, проинтервьюированные при сборе материалов для данной книги, с поразительной откровенностью высказывались в адрес слабостей и упущений американский внешней политики, вскрытых в связи с Фолклендской войной. «Мы неправильно поняли Британию, неверно оценили Аргентину, показали себя полными дилетантами в ООН, закончили свой выход, не принеся никому удовлетворения и ухитрившись задеть всех и всякого», — признавался один американский посол. Западный альянс имеет предостаточно оснований вопрошать, извлечены ли из этого хоть какие-то уроки.
