Девушка уже поднялась и попыталась увести Бэкингема с поля битвы. Её заступничество было так трогательно и одновременно так комично, что вызвало в толпе фривольные шуточки, которые вконец разозлили герцога, и он, отстранив девушку, отважно бросился в самую гущу нападающих. Всё же силы были неравны, и Джорджу Вилльерсу пришлось бы скверно, если бы не удивительная настойчивость девушки. В тот момент, когда обессиленный Бэкингем оказался прижатым к стене дома напирающей толпой, она открыла дверь.
— Сюда! — долетел до сознания милорда её нежный голосок, и он, собравшись с силами, оттеснив самых яростных мстителей, ворвался в дом и с помощью девушки забаррикадировал вход.
— Ну, это их задержит ненадолго, — перевёл он дыхание.
Словно в подтверждение его слов нападающие дружно ударились в дверь, а некоторые принялись штурмовать окна.
— Скорее, скорее, — поторопила Джорджа незнакомка, — мы в доме мясника, можно подняться на чердак, оттуда — на крышу!
Герцог был так изнурён событиями этой ночи, что даже не догадался спросить, зачем, собственно, лезть на крышу, не удобнее было бы спрятаться, например, в подвале. Но времени на раздумья не было, поэтому он молча последовал за девушкой. Пробежавшись по крышам, они влезли в окно на верхнем этаже одного из домов и оказались в уютно обставленной комнате.
— Ну вот, — облегчённо вздохнула красавица, — теперь они перевернут вверх дном дом мясника (так ему и надо), после этого обыщут окрестности, потом устанут и разойдутся по домам. Тогда вы сможете уйти.
— Где мы? — прервал её Бэкингем.
— У меня в комнате.
— Вот как? — улыбнулся Джордж. — И вы уверяете меня, что эти сумасшедшие не станут искать нас здесь?
— Сюда они не войдут, — девушка сказала об этом так убедительно, что герцог сразу же ей поверил.
Впрочем, сейчас у милорда было только одно желание — отдохнуть. Он без лишних церемоний растянулся на кровати. Незнакомка тем временем исчезла за ширмой. Некоторое время оттуда слышался шорох ткани, потом — лилась вода, а спустя некоторое время выглянула и сама хозяйка. Заметив восхищенный взгляд молодого человека, она немного покраснела.
— Чёрт меня возьми! — вырвалось у Джорджа. — Вот уж когда любопытство не является пороком!
— Что вы хотите сказать?
— То, что у меня была великолепная возможность присутствовать при вашем туалете и я глупейшим образом её упустил!
Девушка покраснела ещё больше.
— Кстати, — продолжил Бэкингем, — мы знакомы уже так много времени, а я до сих пор не знаю вашего имени.
Вы не находите, что эту досадную оплошность нужно исправить?
— Меня зовут Кэтрин, — просто сказала она.
— Кэйт, котёнок! — протянул Джордж. — Честное слово, это забавно, ещё час назад я и не подозревал о вашем существовании, а теперь у меня такое чувство, что я знаю вас всю жизнь.
Он легко поднялся и подошёл к девушке.
— Как вы думаете, почему?
— Не знаю, — тихонько проговорила она. — Вам больно?
— Что? — не понял герцог.
— Кровь. Посмотрите.
Бэкингем оглядел себя в зеркале. Вид у милорда был ещё тот — запылённое лицо в ссадинах, рваный камзол, оборванные кружева. Он рассмеялся и шутливо привлёк к себе девушку, но тут же отпустил, поскольку в дверь постучали.
— Кэтрин, открывай, я знаю, что ты здесь! — раздался чей-то голос.
— Это Уильям, — побледнела девушка.
— Кто такой? — нахмурился герцог.
— Мой брат. Уходи, я ни за что тебя не впущу! — крикнула она вслух.
— Ну, погоди у меня, упрямица, — разозлился тот. — Открывай, или я взломаю дверь.
— Если хотите, я проучу его, как следует, — предложил Вилльерс.
— Нет, на его крики сбегутся соседи, и всё начнётся сначала, — возразила Кэйт.
— Что ты там шепчешь, говори громче! — потребовал братец.
— Вилли, ступай спать, ночная попойка не пошла тебе на пользу, ты еле стоишь на ногах. А дверь крепкая и ломать её я бы тебе не советовала, к тому же новая стоит денег.
Видимо, упоминание о предстоящих расходах немного остудило эту горячую голову, потому что неугомонный верзила ещё несколько раз чертыхнулся и в самом деле поплёлся спать.
После его ухода Бэкингем предпочёл немедленно покинуть негостеприимный дом, уведомив Кэйти о том, что ближайшим вечером навестит её вновь.
И сдержал обещание. Вновь и вновь он возвращался в этот плебейский квартал, но уже в сопровождении господина Роджерсона, который был в ужасе от этих посещений. Герцогу очень понравилась Кэйт. Нет, он не был влюблён в неё, и даже не допускал подобной мысли, но девушка, безусловно, нравилась ему своей детской непосредственностью и живым характером. К тому же она была очень хорошенькой. В свою очередь, Кэйт не на шутку влюбилась в красавца герцога, и не в правилах милорда было пренебрегать подобным проявлением чувств. А так, как Джордж благоразумно скрыл от девушки своё имя и титул, то его мужскому самолюбию весьма льстило то, что его любят ради его самого, а не руководствуясь корыстными мотивами. К тому же милорд очень страдал от измены Генриетты, и объятия Кэйт оказались весьма неплохим лекарством.
