— Вы не подумайте, мы держим подобное только для специфических гостей вроде неё, — кивнул он на Ящерку. — А так его у нас почти никто не ест.
«Ага, слово «почти» здесь ключевое», — подумал попаданец.
Какое-то время Юра тупил или, точнее, изображал пародию на размышление, пытаясь оправдаться шаблонами вроде «ну это же естественно», «ей же по природе положено», «она же монстр»…
«Да хрен я буду кормить кого человечиной! — пресёк душевные терзания молодой человек. — Оставлю ей деньги и пойду спать, пусть сама покупает», — нашёл он оптимальный вариант.
Но и этот вариант отчего-то душе не нравился.
— Есть альтернатива, но дорогая… — пришёл на помощь бармен.
— Какая? — вспыхнул надеждой Юра.
— Леанария… Это рыба такая. Рептилии её очень любят и главное хорошо наедаются.
— Сколько?
— Десять золотых, — вздохнул бармен. — Редкая, трудно ловить и доставлять, — пояснил он.
Юра задумался. Десять золотых были деньгами солидными и будет ли завтра достаточное количество клиентов на статус, вопрос открытый. С другой стороны деньги были лёгкие, почти шальные. По словам Коли, если деньги достались трудовым потом, их необходимо ценить и тратить осмотрительно, с деньгами же легкими, требовалось расставаться так же — легко. Иначе деньги «обидятся» и идти к тебе не будут. Конечно, всё это было оправданием, но данное оправдание попаданцу нравилось. Да и нужны человеку оправдания, такая вот человек «оправдательная обезьяна».
— Давайте, — вздохнул Юра и достал из отделения магической сумки десять золотых монет.
Стоит отметить, что одет он сейчас был крайне странно — халат, махровые тапочки, арбалет за спиной и перекинутая через плечо магическая сумка. В сумке, кстати, оказалось целых три отделения: одно похожее на бочонок, второе — широкая «труба» двух с половиной метров и последнее совсем маленькое, для денег и мелких предметов, такое, чтобы не искать полчаса. Переключались отделения концентрацией намерения. Чертовски удобно, завидуйте недруги.
— Ожидайте, надо достать и разморозить, минут двадцать… — забрав деньги, сообщил бармен и налил из одного из кранов два больших бокала розоватой жидкости.
Взяв их, Юра принюхался. Алкоголем не пахло, пахло чем-то фруктовым и свежим.
Вернувшись к Ящерке, он поставил один из бокалов перед ней, а сам принялся потягивать из второго похожий на грейпфрутовый сок напиток, очень вкусный и освежающий.
— Скоро принесут, — сообщил он женщине.
Рептилия взяла бокал, поболтала в нём раздвоенным змеиным языком и выпила примерно половину.
— Мы благодарим тебя… — виновато произнесла она.
— А, ерунда, — вздохнув, махнул рукой попаданец.
Хомяк же, достав гвоздь и кусок кафеля, принялся чертить первым по второму, издавая плаксивый звук голодающей жабы.
Молчали. Юра принялся обдумывать планы на завтра, Ящерка же замерла виноватым изваянием.
Наконец, появившийся из-за двери за стойкой гоблин-официант положил перед Ящеркой большой металлический поднос с лежавшей на нём сырой рыбиной сантиметров сорока длиной. Рыбина была объёмистая, Юра бы такую в одно лицо не уговорил точно.
Поначалу рептилия растерялась и изобразила на лице безмолвное «Вы мне что подсунули, где человечина изверги?», но после принюхалась своим приплюснутым носиком, воткнула в рыбину острый коготок, облизала его раздвоенным язычком, а после… После было то, что Юра предпочёл забыть, ибо так есть сырую рыбу нельзя, даже если очень хочется есть.
— Я оплачу тебе номер, — буркнул он хрустящей сырыми костями зеленокожей женщине и отправился спать.
«Такие приключения как сегодня, необходимо строго дозировать»… — вернувшись в номер и упав на кровать, подумал попаданец, зевнул и со спокойной совестью закрыл глаза.
Внезапное пробуждение не порадовало. Кассиопея, не раз и не два, делал упор, что крепкий сон огромная слабость заблудших. А Юра — дурак, мимо ушей пропускал. Хотя… Нет, изменить что-то вряд ли бы вышло.
Запах гари, запах палёной плоти, дикая боль. Чудовищно дикая боль.
То, что осталось от Юры после чудовищного, разбившего двуспальную деревянную кровать в щепки, магического удара, грубо извлекли из-под тлеющих обломков. Впрочем, осталось довольно много. Магический удар разнес попаданцу ноги и пройдя чуть правее, срезал левую руку, вот она — дань спать косо и развалившись. После чего огненная магия врезалась в каменную стену и взорвалась, обдав большую часть помещения пламенем и жаром. Начался пожар. Но незнакомого демона, вытащившего Юрино тело из горящих обломков, огонь и дым, казалось, не трогали и не волновали.
Сильнее боли терзал лишь страх смерти, именно он заставил проваливающееся сознание задержаться.
Видел только один глаз, второго, скорее всего, уже не было. Демон что-то яростно кричал, сжимая рукой Юрино горло. Что за идиот? Если хочешь поговорить, незачем выбивать ушные перепонки магией и сжимать горло так, что вот-вот хребет треснет. Да и хрен с ним, с горлом, он всё равно скоро умрёт от полученных повреждений.
«Лучше бы это была игра», — решив всё же провалиться в забытьё, подумал на прощание разум.
