Благодаря майору медицинской службы доктору Мюлингу из 66-го моторизованного полевого лазарета 16-й моторизованной дивизии в руки немцев попали важные документы. В хуторе Хлебороб Новопокровского района Краснодарского края (западнее Белой Глины) он узнал от местных жителей и пленных, что крупный советский штаб (вероятнее всего, штаб 12-й при перемещении из Терновская в Терноватая 31 июля, или при выдвижении в Горькую Балку, где должен был развернуться к утру 1 августа), при отступлении сбросил в пруд у этого хутора ящики с документами. Несколько дней Мюлинг посвятил поискам, которые 8 августа увенчались успехом. В ящиках, которые на подводе отвезли в разведотдел штаба дивизии, оказались: хорошие новые карты района Кавказа до Туапсе (прежде немцы пользовались устаревшими картами, основанными еще на дореволюционных картах); справки о районе Кавказа между Майкопом и Туапсе с указанием вероятных направлений сосредоточения основных усилий в обороне; разведывательные материалы о Турции, планы военных действий Красной армии против Турции со схемами строящихся укрепленных районов на советско-турецкой границе[126].
В начале августа две германские егерские дивизии, которые должны были действовать на Западном Кавказе, получили снаряжение горнострелковых дивизий. Однако большинство из солдат и офицеров не имели опыты ведения войны в высокогорье[127].
13-я танковая и 16-я моторизованная дивизии двинулись к Нефтегорску. Зато Словацкая дивизия и «Викинг» начали марш на Туапсе, как и две егерские дивизии корпуса Ангелиса. На Грозный наступал только 40-й танковый корпус 3-й и 23-й танковыми дивизиями, но ему раньше надо было взять Ставрополь (Ворошиловск). При продвижении к Ставрополю главной проблемой было не сопротивление советских войск, а недостаток горючего. Танки с одной заправкой могли проходить 90–150 км в день, а бронетранспортеры — 150–300 км. Поэтому в авангард всегда вырывалась легкая бронетехника. Боевая группа майора Папе из 3-й танковой дивизии достигла Ставрополя, имея 1200 солдат и 30 танков, и захватила его в 13.45 3 августа (по московскому времени — в 14.45) без какого-либо сопротивления со стороны советских войск. Терские казаки встретили германские войска как освободителей от большевиков и НКВД.
К 5 августа 3-я германская танковая дивизия накопила достаточный запас захваченного в Ставрополе топлива, чтобы боевая группа майора Папе, имевшая 6 танков, артиллерию и 3 батальона: панцер-гренадерский, саперный и разведывательный, двинулась на юг, к предгорьям, чтобы захватить Невинномысск и перерезать железную дорогу Армавир — Георгиевск. Мост через Кубань оборонял один советский стрелковый батальон, подкрепленный артиллерийской батареей. Но Папе послал своих пехотинцев южнее, и они обнаружили неохраняемую переправу. Переправившись, немцы атаковали советскую артиллерию с фланга, а защитников моста — тыла. Так Папе взял Невинномысск. 23-я танковая дивизия тем временем захватила 2200 пленных и 34 орудия из состава советской 4-й стрелковой дивизии. Но у 40-го танкового корпуса кончилось горючее. И только утром 8 августа 3-я танковая дивизия смогла начать наступление на Пятигорск. Впереди двигалась боевая группа Вестховена, состоявшая из разведывательного батальона, танкового батальона и батальона панцер-гренадеров, подкрепленных артиллерией и саперами, общей численностью около 4000 человек. Вечером, пройдя 100 км, она встретила лишь слабое сопротивление. Но все мосты и нефтеперекачивающие станции оказались взорваны. Утром 9 августа группа Вестховена попыталась ворваться на северную окраину Пятигорска, но встретила ожесточенное сопротивление войск НКВД, поддержанных «катюшами». В полдень к Вестховену прибыло подкрепление — танковый и панцер-гренадерский батальоны. Теперь дело пошло чуть веселее, и к вечеру 9 августа немцы контролировали северную половину Пятигорска. Утром 10 августа мотоциклисты разведбата 3-й танковой дивизии форсировали реку Подкумок и к полудню заняли южную половину Пятигорска. Войскам НКВД пришлось отступить[128].
После взятия Пятигорска наступление 40-го танкового корпуса остановилось из-за недостатка горючего. При этом некоторые тыловые службы все еще оставались на Маныче. Многие советские очаги сопротивления еще держались. Во время быстрого преследования на них не обращали внимания, но теперь они угрожали германским коммуникациям. Для борьбы с ними пришлось бросить часть сил, которые могли бы участвовать в наступлении к предгорьям Кавказа.
