Ставка Верховного Главнокомандования обратила внимание командующего Закавказским фронтом на крупные недостатки в управлении войсками и одновременно уточнила боевые задачи фронта. В директиве от 4 января 1943 года генералу И. В. Тюленеву она указала, что «…противник отходит с Северного Кавказа, сжигая склады и взрывая дороги. Северная группа Масленникова превращается в резервную группу, имеющую задачу легкого преследования противника. Нам не выгодно выталкивать противника с Северного Кавказа. Нам выгоднее задержать его, с тем чтобы ударом со стороны Черноморской группы осуществить его окружение. В силу этого центр тяжести операций Закавказского фронта перемещается в район Черноморской группы…» В заключение Ставка требовала, чтобы командующий фронтом немедленно выехал в полосу Черноморской группы, которая должна была 11–12 января перейти в наступление.
Для успешных действий Северной группы необходимо было иметь в ее составе сильные подвижные соединения, которые могли бы маневром во фланг и тыл противника задержать его отход. Имевшиеся у нее кавалерийские корпуса не могли справиться с этой задачей: в дивизиях насчитывалось примерно по две тысячи человек, 6–7 орудий разного калибра, 4–8 станковых пулеметов; конский состав настолько был истощен, что не выдерживал переходов более 20–25 километров в сутки. Без танков и авиации дивизии не могли добиться серьезных успехов. Учитывая это, Генеральный штаб 7 января обратил внимание командующих Закавказским фронтом и Северной группой на распыление сил кавалерийских корпусов и танковых групп и предложил основные силы подвижных войск сосредоточить на правом фланге, с тем чтобы в зависимости от обстановки выйти на пути отхода противника примерно в районе станции Невинномысская, а возможно, и глубже. На левом фланге Северной группы предлагалось иметь минимальные силы, чтобы они только сковывали, а не выталкивали противника из предгорий Главного Кавказского хребта. В тот же день два кавалерийских корпуса и танковая группа были объединены в конно-механизированную группу под командованием генерала Н. Я. Кириченко. Однако противник не уступал в подвижности и искусно осуществлял отступательный маневр.
Северо-восточнее Туапсе на сторону Красной армии перешел солдат полка „Давид“ словацкой моторизованной дивизии. Перебежчик рассказал: «Недавно вторая рота полка «Давид» отказалась выступить на передовые позиции. Помощник командира роты подпоручик Репарский выстроил солдат, достал большой лист бумаги и потребовал, чтобы каждый собственноручно написал, желает ли он воевать или нет. Некоторые солдаты написали, что они не хотят идти на фронт. Подпоручик отнес бумагу в штаб. Через час к нам пришли командир батальона подполковник Зверин и командир полка полковник Туранец в сопровождении шести немцев. Когда роту выстроили, немцы вывели каждого десятого и перед строем расстреляли. Расстреляны солдаты Гордуш, Депеш и другие».
5 января
Советские войска овладели городом и узлом Прохладным, городами Майское, Морозовский, узлом Котляревская.
По данным Совинформбюро, в боях с немецкими оккупантами с 24 декабря 1942 года по 4 января 1943 года на Северном Кавказе взяты следующие трофеи: танков – 150, орудий – 109, пулеметов – 268, винтовок – около пяти тысяч, противотанковых и противопехотных мин – 59 тысяч, патронов – свыше 500 тысяч, автомашин – 253, складов с боеприпасами и продовольствием – 15.
За этот же период уничтожено: самолетов – 18, танков – 170, орудий – 42, пулеметов – 222, автомашин с грузом и военным снаряжением – 390… Противник потерял только убитыми свыше 11 тысяч солдат и офицеров.
6 января
Указом Президиума Верховного Совета СССР «О введении новых знаков различия для личного состава Красной армии» введены погоны. Сталин еще в первой половине 1942 года задумал ввести новую форму для гвардейских частей. Комиссия по разработке этой формы предложила в качестве отличительного знака для гвардейцев погоны. Сталину идея понравилась, и он распорядился разработать погоны для всего состава Красной армии. Всю вторую половину 1942 года комиссия трудилась над тремя вариантами погон – для рядового, офицерского и генеральского составов, да еще по родам войск. Однако с утверждением новой формы Сталин не спешил: положение на фронтах в 1942 году вновь ухудшилось. И только после победы в Сталинградской битве вождь дал добро: форму дополнили погоны, а офицерские кители – золотые галуны. Момент был выбран психологически точно: при отступлении форма европейского образца с золотыми погонами была бы неуместной. И хотя еще живы были люди, прошедшие Гражданскую, для которых погоны были отличительным знаком царского офицера, врага-белогвардейца, в обществе в целом новая форма стала очень популярной – она выглядела как коллективная награда всей армии, как символ грядущей победы над фашизмом.
