Даже подавляющее огневое превосходство не обеспечивало противнику быстрый успех. Артиллерийский полк 1-й пехотной дивизии сделал за день почти 4,5 тыс. выстрелов только из 105-мм гаубиц.
Южнее продолжалось наступление 291-й пехотной дивизии. Основной ее удар пришелся по полкам 11-й стрелковой дивизии. В ходе наступления к 9 часам утра 504-й полк вышел к северной окраине Санино. К 11 ч. 30 мин. 504-й и 505-й полки перешли в наступление. К 12 ч. 30 мин. им удалось выйти к дороге Олино-Луизино, 504-й полк уничтожил доты южнее Луизино. К 14 часам 504-й полк вынужден был остановиться и начать окапываться, 505-й полк ворвался в Сашино и продвинулся до центра. Через час 504-й полк вновь перешел в наступление, ему удалось потеснить противостоящих ему бойцов-ополченцев. 505-й полк тем временем отбивал контрудар.
Продвижение 504-го полка тем временем встретило такое сильное сопротивление, что один его батальон вынужден был занять круговую оборону. Фланги полка должны были прикрыть батальоны 506-го пехотного полка. Только к вечеру немцам удалось овладеть Луизино, а также северной частью Сашино. Тем не менее положение дивизии было сложным. Фронт разорван, один батальон так и оставался фактически в кольце. Вечером дивизия отбила еще одну сильную контратаку.
На следующий день дивизия должна была продолжить наступление, действуя в тесном взаимодействии с 254-й пехотной дивизией. 254-я пехотная дивизия за этот день продвинулась до рубежа Велигонт – Бол. Узигонт в западном направлении, правым флангом через Малый Узигонт около 1 км в лес восточнее Порсоловского болота дивизия ведет наступление на Олики. Но очистить от частей 8-й армии район между Петровской и Порожками немцам в ходе этого дня не удалось. 254-я пехотная дивизия в ходе наступления встретила сильное сопротивление в районе Мал. Узигонт и смогла занять эту деревню. Дальше дивизия продвинуться не смогла.
Днем 22 сентября командир 38-го корпуса доложил в штаб армии о возможностях дальнейшего наступления своих войск. Он выразил сомнение в возможности выполнения задач, стоящих перед корпусом[132]. Командира корпуса беспокоили советские тяжелые танки, с которыми могли бороться только 88-мм зенитки. Корабельная артиллерия вела огонь по всей протяженности немецкого тыла, а немецкая тяжелая артиллерия страдала от недостатка снарядов. Командир 135-го артиллерийского командования заявил, что его батареи расстреляли сентябрьский запас снарядов. Корпус понес большие потери в пехоте. Далее корпус ждет борьба с противником в лесистой местности, что будет представлять серьезные трудности.
В конце концов в штабе 18-й армии было решено остановиться на рубеже Петергоф – сев. оконечность Порзоловского болота и далее на запад наступления не вести.
Штаб 8-й армии сообщил в штаб ЛФ, что части 10-й стрелковой дивизии, 2-й дивизии народного ополчения и 11-й стрелковой дивизии с батальонами моряков закрепились на рубеже Бол. Симонгонт, Кузнецы, Сашино, Луизино, Знаменка.
По итогам событий этого дня в штабе 8-й армии начали подготовку к контрудару, основную роль в нем должны была играть 191-я стрелковая дивизия, еще сохранившая большую часть личного состава и часть артиллерии. Предполагалось, собрав, что осталось от 1-й гвардейской дивизии народного ополчения и 118-й стрелковой дивизии, нанести немецкой группировке удар во фланг, с юга на северо-восток.
Тем временем сложное положение складывалось и на участке обороны армии у Гостилицкого шоссе. Так, на участке 48-й стрелковой дивизии противник прорвался к командному пункту, дивизию оттеснили на южную окраину Петровской. В течение дня противник овладел этим поселком, атаки на участке 1-й гвардейской дивизии народного ополчения были отбиты.
Подводя итоги этого дня, 22 сентября, в штаб 8-й армии пришла телеграмма-молния из штаба Ленфронта. В этой телеграмме 8-ю армию характеризовали как играющую предательскую роль в обороне Ленинграда. Там, в частности, указывалось, что 42-я и 55-я армия блестяще отражают все атаки немцев, тогда как 8-я армия, имея перед собой 3–4 тыс. немцев, разбегается при первом выстреле. Далее указывалось на бездействие Военного совета армии и то, что он настроен на эвакуацию, но не на упорный бой, поэтому он вполне заслуживает расстрела. От В.И. Щербакова потребовали лично вести армию в бой, а также последовала угроза, что за оставление Петергофа командиры всех степеней будут расстреляны[133].
