То, что подсыла случайно раскусил не слишком искушенный в волшбе Пыря, стало большой удачей. Окажись на месте шутика кто-то из чародеев шабаша, позора было бы не избежать, а этот, кажется, ничего не понял. По-хорошему паршивца следовало бы наградить, да тот возгордился бы, языком чесать начал, восхвалять себя, бдительного и незаменимого, хвастаться перед сородичами… Такое хозяину Грозовых Палат ни к чему. Проще всего было от шутика избавиться… но Пыря с его безграничной преданностью еще пригодится, главное, чтобы помалкивал – вот и пришлось пригрозить прямодушному дурачку гневом самой Тьмы.
В происхождении непонятной штуковины колдун не сомневался – яги смастерили, больше-то некому! Любую другую волшбу, даже иномирную, Огнегор бы давно распознал и обезвредил, а у этих уродин все не по-людски, ведь и не люди они вовсе.
Разобравшись, что случилось, владыка Громовых Палат времени не терял, взялся за дело споро. Устроил общий смотр: пересчитал всех кузутиков и шутиков, проверил-допросил, убедился, что больше никто среди его служек к врагам не переметнулся. Затем принялся ненавязчиво и между делом допрашивать колдунов и ведьм шабаша, пытаясь найти ответ на терзавшие его вопросы. Когда подосланный кузутик проглотил волшебную горошину? Когда перешел на чужую службу? Сколько успел разболтать врагам? А главное, кто именно эти враги? Только ли яги или с ними в союзе кто-то еще?
Сюда костеногим не сунуться, выходит, все произошло за пределами Бугры-горы. Яги как-то отловили огнегорова кузутика, скормили ему бусину и вернули в Громовые Палаты, чтоб связь держал да докладывал о колдовских делах. Оставалось выяснить – выводил ли кто-то кузутиков наружу? Брал ли к ягам? Очень быстро выяснилось, что никто кузутиков за пределы горы не таскал, а яг и вовсе не видел – значит, некого больше винить. Оплошал сам Огнегор.
Мозаика складывалась. Все указывало на то, что бусину кузутику подсунула придурочная Марфа, у которой он коня сторговал. Именно к ней Огнегор и наведывался, когда в последний раз брал с собой кузутиков. Похоже, не уследил – скормила коварная яга одному из служек колдовскую гадость, и с ее помощью все это время сведения выведывала. Спасибо, что лишь одному скормила, видать торопилась.
Огнегор недовольно поморщился. Мстить ягам опасно. Одно дело какой-то голодранец на перевале, совсем другое – таинственный Орден, о котором до сих пор никто ничего толком не знает, а уж поведение их и вовсе не предсказать. Связываться с «сестрами», пожалуй, себе дороже. Да и за что мстить? Взглянешь на это с другой стороны – так произошедшее даже немного льстит. Ведь, выходит, интересуются делами Огнегора, вызнают, следят… Уважают. Соперником, а то и угрозой считают…
Колдун вновь внимательно осмотрел мерцающую бусину. Поверхность гладкая, чуть продавливается под пальцами, словно кожей покрыта, а под ней – огоньки время от времени вспыхивают… Чужая волшба, непонятная. Надо бы изучить, разобраться, что к чему, только с какой стороны подступаться?
Условный негромкий стук заставил Огнегора сунуть неразгаданную загадку назад за пояс. Владыка Громовых Палат терпеть не мог, когда его отвлекают от ученых занятий, но зря бы Нияда не явилась, он ее слишком хорошо вышколил. Кроме того, потянуло от вошедшей ведьмы чем-то знакомым, давно позабытым, и сердце Огнегора ёкнуло.
При виде помощницы недомерок поначалу недовольно нахмурился: не любил, когда его отвлекают от дел. Но затем густые брови поползли вверх, а на губах заиграла улыбка – колдун почуял знакомую волшбу. Не скрывая волнения, он вскочил на свои коротенькие ножки и засеменил навстречу Нияде.
– Ну наконец-то! Не подвела, значит, твоя предметница?
– Подзадержалась немного. Сложное было дело, но все чин чином выполнила. Ловкая девка.
– Ловкая, – согласился Огнегор, дрожащими руками принимая оплечье и придирчиво осматривая. Удовлетворенно цокнув языком, он с прищуром глянул на главу шабаша: – Порешила или одарила?
Верховная ведьма, пряча злость, опустила глаза. Это тупые мужланы запутают, облапошат, украдут золото, оттолкнут толковую помощницу, а то и убьют. Нияда обманывать и морочить, выдавая за драгоценность уголь или навоз, не любила, и с нужными людьми всегда расплачивалась настоящим золотом. Хозяйская казна не обеднеет, да и кто знает, может, придется еще раз воспользоваться услугами удачливой искательницы?
– Одарила, – ведьма все же заставила себя улыбнуться. – Полный кошель красна золота насыпала.
– Думаешь, она еще пригодится?
– Возможно, – Нияда тряхнула каштаново-рыжей гривой. – Толковых охотников за сокровищами отыскать сложно, потому и кошель я ей дала непростой. С его помощью всюду отслежу.
– Все продумала? – рассеянно спросил хозяин Бугры-горы, убирая оплечье в один из колдовских ларцов. – Не потеряет? Не выбросит?
– Сроду не слыхивала, чтобы такие вещи кто-то терял или выбрасывал, – отчеканила Нияда, едва скрывая раздражение. – Формулу Дифания использовала, она надежная.
