В полученной матерью от яг избе Василиса прежде не бывала – входить туда ей было строго-настрого запрещено. Конечно, еще ребенком она пыталась пробраться в запретное и потому манящее место, но укрытая от посторонних глаз на заднем дворе избушка ее не пускала. Только ворочалась и изредка раздраженно топала куриными ногами, отгоняя назойливую девчонку прочь. Кто же знал, что когда-нибудь мать сама принесет дочь в свое странное и тайное жилище…
Первуна проворно отсоединила трубки и мигом заживила ранки. Прикрыв зеленый глаз, она таращилась на дочь другим – мутным и белым, водя ладонями над головой и грудью Василисы, и царевна чувствовала, будто кто-то шарит по ее внутренностям. Ощущение было не из приятных.
– Хорошо, – наконец деловито произнесла Первуна. – Теперь можно перенести тебя в твою горницу. Завтра будешь как новенькая, тогда и поговорим.
Последние слова показались почти угрозой.
– Я же выполнила все условия и добыла амулет, – уже оправившаяся Василиса сидела у раскрытого окна в своей бывшей горнице, бездумно касаясь кулона-стрелы.
В открытое окно заглядывают теплые лучи все еще ласкового осеннего солнца. Когда-то родной Виров-град виден, как на ладони. Дома на сваях посреди трясины, плавучие дозорные острова на озере, избушки-плетенки, скопление деревянных мостков, лестниц, переходов, высокие сторожевые башни… Город за время ее замужества немного разросся, но жизнь в нем текла все так же: суетятся вировники-строители, подлаживая, починяя, достраивая; плетут сети рыбаки; возвращаются с дневного дозора воины верхом на могучих букаваках… Все по-прежнему, вот только ей тут места нынче нет. Чужая она теперь в Виров-граде. Никто ей не рад, даже мать.
– Добыла, – Первуна, сидевшая напротив, смотрела будто сквозь нее. – Мало того что с помощью нечистиков, так еще и умудрилась потерять доверенную тебе шкатулку.
Она что, собирается постоянно об этом напоминать?
– Ты не сказала, что шкатулка защищает от вредоносных чар талисмана, – попыталась возразить Василиса.
– Разве это не очевидно?
Вот вечно так. «Зачем предупреждать об опасности? Сама догадывайся!» Бесполезно спорить, так что лучше о другом.
– Где сейчас лозовик с внучатами? Ты их там и бросила?
– Что значит «бросила»? Они – болотные жители, вот и остались дома. Но если тебе и вправду интересно, сейчас они у городских окраин шныряют, похоже, хотят убедиться, что ты оправилась.
Спасибо, хоть кто-то о ней волнуется…
– Как ты нас отыскала? – спросила Василиса и отпила брусничной воды, чтобы промочить горло… и чтобы не смотреть на мать.
– Странный и неуместный вопрос. Я повелительница Рудных топей.
Ясно. Прямого ответа не дождешься.
– С твоим лозовиком я вчера переговорила, – размеренно продолжала Первуна. – Он мне все рассказал – и лучше бы мне этого не знать. Рановато все же тебе дали прозвище Премудрой. Лезть на рожон, спасая двух мелких нечистиков и рискуя всем, было истинной глупостью.
– А что, по-твоему, надо было дать им погибнуть? Они же мне помогли, долг платежом красен, сама ведь меня тому учила. И без них было бы трудней справиться. Я могла принять помощь, твоих условий это не нарушило.
Мать небрежно пожала плечами.
– Да все можно было: и помощь нечистиков принимать, и магию использовать…
Чашка дрогнула в руке Василисы.
– Ты же говорила, что нельзя!.. Талисман особый… Что без волшбы надо…
– Твое волшебство никак не повлияло бы на талисман, – бледное лицо матери оставалось безучастным и холодным, как и ее слова. – Я лишь хотела показать тебе, что человек может сам со всем справиться, без всякой магии. Так и муж твой может сам с собой совладать, выбросить дурные мысли из головы и жить да радоваться. Не нужны ему волшебные костыли, рубашка эта богатырская, если сам духом силен. Главный подвиг человек совершает, когда себя понимает, принимает и побеждает собственные слабости, после этого любые горы свернуть можно. Только потом их и сворачивать окажется ни к чему. Коли себе все докажешь, о чем еще спорить – и с кем? Если твой муж – человек достойный и умом не обделен, он к этому рано или поздно придет.
Урок! Очередной урок. Почти смертельный, куда тому талисману!
– Так ты это все удумала, чтобы меня уму-разуму поучить? – резко бросила Василиса, чувствуя, как ее захлестывает злость.
– Не совсем, – Первуна настроения дочери, казалось, не замечала. – Талисман этот мне действительно нужен, от него многое зависит. Но урок тебе преподать следует, и не один. Уже очевидно, что твои силы и возможности я переоценила. Подумать только, еле справилась с таким простым заданием!.. И вот еще что мне нужно знать – почему ты сразу же не использовала для исцеления магию?
Дочь внимательно посмотрела на мать. Ответить честно? Что не хотела подводить? Что решила сделать все, как велено, а потому сдерживала волшбу до последнего, тратя на это остатки сил? Что надеялась увидеть одобрение в глазах родного человека… и была готова ради этого рискнуть даже жизнью?
Горящий зеленым бесстрастный глаз и мерцающее тусклым светом холодное и страшное бельмо…
