– Привстаньте, товарищ генерал, привстаньте. – Это к члену Военного совета генералу Лобачёву.
Машет руками, командует. Словно не они здесь генералы, а он генерал.
Посмотрел на корреспондента генерал Малинин. Человек он резкий, вспыльчивый. Шепчет Рокоссовскому:
– Гнать их отсюда, товарищ командующий!
– Неделикатно. Нет, нет, – шепчет в ответ Рокос-совский.
Висят на стене часы ходики. Тик-так, тик-так… – отбивают время.
Пропадают дорогие минуты у генералов. Часы старые-старые. Циферблат со щербинкой. Одна стрелка чуть-чуть подогнута. Вместо гирь висят мешочки с какими-то грузилами.
Глянул Рокоссовский на ходики, затем на корреспондентов и говорит:
– Дорогие товарищи, только очень прошу, не прикасайтесь и не подходите близко к часам: они заминированы.
Сказал и хитро глянул на генерала Малинина.
«Как – заминированы! Тут всё проверено», – хотел было сказать Малинин. Однако Рокоссовский делает ему знак: молчи, мол, молчи.
Промолчал генерал Малинин. Понял, что Рокоссовский решил припугнуть журналистов.
– Заминированы, – вновь повторил Рокоссовский.
Рассчитывал Рокоссовский – уйдут журналисты. А те и не думают.
По-прежнему больше других старается фотокорреспондент:
– Станьте сюда, станьте сюда, товарищ командующий… Передвиньтесь чуть-чуть. Левее. Левее. Ещё левее. Отлично. Благодарю, – это к генералам Малинину и Лобачёву.
Затем совсем вплотную подошёл к ходикам. Изловчился и снял так, что на одном снимке и генералы, и ходики.
– Осторожно, они заминированы, – вновь говорит Рокоссовский.
– Ничего-ничего, – отвечает фотокорреспондент. – Это даже ещё интереснее. Редкостный будет снимок.
Щёлкнул отдельно ходики. Повернулся опять к генералам. И другие журналисты идут в атаку. И эти терзают военачальников.
Так и не получилось ничего с выдумкой у Рокос-совского. Развёл он руками, посмотрел на Малинина, на Лобачёва:
– Не ожидал!
Повернулся к корреспондентам. Руки поднял:
– Сдаюсь!
Пришлось Малинину «взяться» за журналистов.
Ушли журналисты. Усмехается Рокоссовский:
– Ишь боевой народ!
Глянул на ходики.
Тик-так, тик-так… – отсчитывают время ходики.
Советские войска стремительно продвигались вперёд. На одном из участков фронта действовала танковая бригада генерал-майора Катукова. Догоняли врага танкисты.
И вдруг остановка. Взорванный мост впереди, прямо перед танками. Случилось это на пути к Волоколамску, в селе Новопетровском. Приглушили танкисты моторы. На глазах уходят от них фашисты. Выстрелил кто-то по фашистской колонне из пушки – лишь снаряды пустил по ветру.
– Ауфвидерзеен! Прощайте! – кричат фашисты.
– Бродом, – кто-то предложил, – бродом, товарищ генерал, через речку.
Посмотрел генерал Катуков – петляет река Маглуша. Круты берега у Маглуши. Не подняться на кручи танкам.
Задумался генерал.
Вдруг появилась у танков женщина. С нею мальчик.
– Лучше там, у нашего дома, товарищ командир, – обратилась она к Катукову. – Там речка у́же. Подъём положе.
Двинулись танки вперёд за женщиной. Вот дом в лощине. Подъём от речки. Место здесь вправду лучше.
И всё же… Смотрят танкисты. Смотрит генерал Катуков. Без моста не пройти тут танкам.
– Нужен мост, – говорят танкисты. – Брёвна нужны.
– Есть брёвна, – ответила женщина.
Осмотрелись танкисты вокруг: где же брёвна?
– Да вот они, вот, – говорит женщина и показывает на свой дом.
– Так ведь дом! – вырвалось у танкистов.
Посмотрела женщина на дом, на воинов.
– Да что дом – деревяшки-полешки. То ли народ теряет… О доме ль сейчас печалиться, – сказала женщина. – Правда, Петя? – обратилась к мальчику. Затем снова к солдатам: – Разбирайте его, родимые.
Не решаются трогать танкисты дом. Стужа стоит на дворе. Зима набирает силу. Как же без дома в такую пору?
Поняла женщина:
– Да мы в землянке уж как-нибудь. – И снова к мальчику: – Правда, Петя?
– Правда, маманя, – ответил Петя.
И всё же мнутся, стоят танкисты.
Взяла тогда женщина топор, подошла к краю дома. Первой сама по венцу ударила.
– Ну что ж, спасибо, – сказал генерал Катуков.
Разобрали танкисты дом. Навели переправу. Бросились вслед фашистам. Проходят танки по свежему мосту. Машут руками им мальчик и женщина.
– Как вас звать-величать? – кричат танкисты. – Словом добрым кого нам вспоминать?
– Кузнецовы мы с Петенькой, – отвечает, зардевшись, женщина.
– А по имени, имени-отчеству?
– Александра Григорьевна, Пётр Иванович.
– Низкий поклон вам, Александра Григорьевна. Бога-тырём становись, Пётр Иванович.
Догнали танки тогда неприятельскую колонну. Искро-шили они фашистов. Дальше пошли на запад.
Отгремела война. Отплясала смертями и бедами. Утихли её сполохи. Но не стёрла память людские подвиги. Не забыт и подвиг у речки Маглуши. Поезжай-ка в село Новопетровское. В той же лощине, на том же месте новый красуется дом. Надпись на доме: «Александре Григорьевне и Петру Ивановичу Кузнецовым за подвиг, совершённый в годы Великой Отечественной войны».
Петляет река Маглуша. Стоит над Маглушей дом.
С верандой, с крылечком, в резных узорах. Окнами смот-рит на добрый мир.
