Андрей назвал номер дивизии и полка.
– Указывать мне будешь? Коновалов, запри его в бане и охраняй.
Боец отвел его в баню на заднем дворе, запер дверь, сам на крыльце остался. В бане, давно не топленной, как хозяева деревню покинули, не теплее, чем на улице. Потолок и стены в инее. Андрей уселся на лавку, а через некоторое время улегся, сказывалась бессонная ночь, нервное напряжение. Все же не каждый день сбивают, а для летчика прыжок с парашютом – настоящий стресс. Сразу уснул. Проснулся от холода. В предбаннике оконце маленькое без стекла, ветер задувал. Поднялся, постучал в дверь. Караульный был прежний, он по голосу бойца узнал.
– В туалет отведи, по уставу положено.
Минута тишины, потом дверь распахнулась.
– Иди, только шаг в сторону сделаешь – застрелю.
Назад возвращались, как на крыльцо избы вышел пехотный лейтенант.
– Коновалов, веди летчика сюда!
– Есть!
Андрей снова в избу вошел. Лейтенант молча вернул ему пистолет.
– За вами приедут, можете располагаться. Коновалов – свободен!
Андрей на лавку сел. Все же в избе относительно теплее и не дует, как в бане.
– Товарищ майор, кушать хотите?
– А еще бы выпил, продрог я. Полтора суток на улице.
– Все, что могу.
Лейтенант нарезал черного хлеба, подвинул котелок с перловой кашей и чай. Самое главное – и каша и чай горячие. Андрей съел быстро. Лейтенант затянулся папиросой, протянул пачку Андрею.
– Не курю.
Лейтенант из фляжки разлил по кружкам водку, щедро, граммов по двести. После еды хорошо водка пошла, корочкой хлебной закусил.
– Машину за вами обещали прислать в штаб полка. Но туда еще идти надо, к нам не проехать.
– Я готов!
Андрей поднялся. Лейтенант сходил в соседнюю избу, вернулся с сержантом.
– Гаврилюк сопроводит.
– Спасибо, пехота.
– Вы уж извините за баню.
– Бывает.
Уже хорошо, что не расстреляли. В сорок первом к стенке ставили вообще без вины, по одному подозрению. Во-первых, психоз был, со страниц газет все время вещали о скрытых врагах, о бдительности. Во-вторых, в сорок первом настоящих диверсантов хватало. Резали телефонные линии, организовывали взрывы, поднимали панику. Стоило в скоплении народа закричать – «танки!», как толпа в ужасе, сметая все, разбегалась.
Танкобоязнь была страшная. Танки охватывали клещами, а бороться с ними нечем.
Идти с провожатым пришлось около получаса. Штаб пехотного полка располагался в деревне. У избы два мотоцикла с колясками и полуторка. На двери грузовика бортовой номер знакомый «Б2-42-54». Полуторка принадлежала политотделу, на ней привозили из штаба дивизии многотиражную газету, письма. И точно. В канцелярии комиссар полка сидит. При виде Андрея встал, руку протянул.
– Мы уж думали – погиб!
– Стало быть – жить долго буду.
– Поехали.
Комиссар сел в кабину. Андрей в кузове устроился на лавке за кабиной. Кузов наполовину брезентом накрыт. При езде ветер сильный задувал. Ехать долго пришлось, часа полтора. А на истребителе четверть часа лета.
В эскадрилье встречали его восторженно. Каждый из летчиков мог быть на его месте. Поэтому слушали о том, как выбирался с оккупированной территории, с интересом. Не успел он завершить разговор, посыльный вызвал его к контрразведчику. Нечто подобное Андрей ожидал. Хоть и не по своей воле, он находился на оккупированной территории. Такой факт были обязаны указать в анкете в обязательном порядке. Органы контрразведки подозревали всех. А вдруг немцы успели его завербовать? Выпустит ночью ракеты сигнальные в сторону стоянки самолетов, а ее сразу разбомбят. Или во время боевого вылета перелетит на вражеский аэродром и выложит все сведения об авиаполке или дивизии.
Были такие случаи, но единичные, а миллионы воевали честно, до последнего патрона, до последнего дыхания. Не верил Сталин своему народу, и органы НКВД действовали по его указке. Впрочем, он и НКВД не верил. До войны менял руководителей, чтобы не успели власть обрести, компромат на руководство собрать. И во время войны Берия хоть и остался во главе НКВД, однако властью пришлось делиться с вновь образованным СМЕРШем. Тогда и родилась система сдержек и противовесов, которой пользовались почти все руководители СССР после Сталина.
Контрик сначала выслушал Андрея, потом обязал написать докладную, под предлогом уточнения переспрашивал детали и не один раз, пытался подловить на нестыковках. По мнению Андрея – нелогично. Хотел бы сдаться, сразу перешел к немцам, а не рисковал, переходя передовую. Помучил часа два и отпустил.
