Александр Прозоров
Битва за обоз
О мужестве и самоотверженности
Не знаю, как для обитателя западного полушария, но для меня, воспитанного на кровавых воспоминаниях воинов Красной Армии, вынесших на себе Вторую Мировую Войну, всегда было тайной - откуда берутся наемники? Какой смысл наниматься в солдаты, если тебя почти наверняка убьют, и заработанных денег ты все равно не получишь? Эти сомнения мучили меня, когда я узнавал о потерях, доходящих до 99% в ротах Великой Отечественной, те же сомнения одолевали, когда я читал о тысячах и тысячах погибших во время полевых сражений и штурмов древности, когда тысячи людей сходились на одном поле и нещадно резали друг друга мечами и саблями, кололи копьями и бердышами, рубили топорами и клевцами.
И тем не менее, едва ли не в каждом историческом романе или летописи имеются красочные картины того, как воины с криками радости седлают коней, опоясываются мечами и сбираются в дальние походы; как спорят о праве первым влезть на вражеские укрепления или кинуться в атаку. Зачем, куда, почему? Отчего так рвутся на смерть нормальные, здоровые люди? Почему сами рвутся на войну - когда Родине не угрожает смертельная опасность, когда нет необходимости спасать свою страну от гибели, как было во время Второй Мировой, или своих собратьев от рабства или узаконенного грабежа, как сейчас в Чечне?
Сомнения сии мучили меня много лет, пока в прошлом году я не наткнулся на очень подробное описание Судьбищенской битвы - одного из десятков и сотен сражений в многовековой борьбе России и Турции, разразившегося в местах, которые когда-то называли Диким полем, у села Судбищи (ныне село в Новосильском районе Орловской обл.) на реке Любовша.
Случилось это жарким летом 1555 года от рождества Христова, когда крымскому хану Девлет-Гирею захотелось в очередной раз пограбить богатые московские украины.
Лето №1555
Весной 1555 года до московского царя Ивана Грозного дошла весть о том, что крымский хан собирает своих воинов, чтобы напасть на обитающие на Северном Кавказе племена. Между тем, племена и князья черкесские уже успели присягнуть на верность Москве на веки вечные, став одним из русских народов, и допустить их разграбления царь не мог - какой же он правитель, коли не сможет защитить своих подданных? А потому Иван IV решился предпринять ответные меры и отправил прикрывать опасное направление боярина Ивана Васильевича Шереметева с 13000 войска.
В начале лета Иван Васильевич собрал доверенные ему войска в крепости Белеве, на самом краю Засечной черты и двинулся на юг, торопясь перекрыть ведущие на Кавказ дороги. Воевода даже не подозревал, что Девлет-Гирей, следуя старинной татарской поговорке в одну сторону лук натянуть, а в другую стрелять развернул свои войска на север, и скорым маршем двигается по печально известному Муравскому шляху прямехонько на Тулу. С ним шло около 60 000 нукеров, а значит - не менее 150 000 коней, которые пробивали в травяном покрове широченную брешь, частью поедая, частью вытаптывая всю растительность. Вполне естественно, что пересекавший Муравский шлях боярин Шереметев такого следа не мог не заметить, и сразу понял все: татары идут на Москву!
На войне как на войне
Опытный воевода не мог не понять, что по воле судьбы он оказался в уникальнейшем положении - за спиной огромного войска, командиры которого даже не подозревают о присутствии русского отряда. И таким шансом нельзя было не воспользоваться. Конница поворотила коней и дала им шпоры.
Тут следует упомянуть про один очень важный факт - в русской армии никогда не существовало пехоты. Отправляясь в дальний поход, боярин садился на трех коней, любой стрелец или ратник шел воевать не меньше, чем на двух скакунах. А в тех случаях, когда в случае крайней нужды выставить ополчение, "черные сотни", требовали с ремесленных слобод и крестьянских деревень, при нехватке средств на полноценного воина селение выставляло не пехотинца - селение выставляло коня. Таким образом, русские войска обычно передвигались с очень большой скоростью.
Вот и в этот раз, кинувшись в погоню, спустя несколько дней стрельцы и кованая конница нагнали врага, и со всего хода нанесли ему сокрушительный удар...
Нет, не в тыл - служилые люди, профессиональные воины напали на обоз, смяв несколько тысяч охраны, перебив большинство возничих и взяв в плен два десятка татар. Роли переменились - вместо степняков на козлы уселись боярские дети и стрельцы, они же заделались табунщиками. Обширный, богатый обоз стал медленно поворачивать, расползаться в стороны - к Рязани, Мценску, Ряжску. Добыча оказалась столь велика, что для увода ее и охраны в пути пришлось выделить целых 6 000 человек!
Однако основные силы продолжали двигаться дальше - но уже не так торопливо, как ранее.