И действительно, Робин и Фай, последние остававшиеся в воде, выбрались на берег, смеясь и рассыпая вокруг себя брызги. Фай выглядела просто фантастически, она отводила с лица мокрые волосы и двигалась с грацией белой цапли. Я украдкой глянула на Гомера. Кевин что-то ему говорил, и Гомер пытался сделать вид, что слушает, но сам отчаянно косился на Фай. А я, снова посмотрев на Фай, поняла, что та отлично это знает. Было нечто особенное в том, как она шла, и в том, как стояла в косых лучах солнца, — точно фотомодель во время сессии где-нибудь на пляже. Да, Фай всё замечала, и ей это нравилось.
От заводи до дома ехать около получаса. Не знаю, была ли я счастлива в тот день — напряжение и странные предчувствия становились всё сильнее и сильнее, — но знаю, что с тех пор я уже никогда не была счастлива.
Собаки мертвы. Это было моей первой мыслью. Они не прыгали вокруг и не лаяли, когда мы подъезжали, и не стонали от счастья, когда их гладили. Они просто лежали рядом со своим вольером, над ними кружили мухи. Глаза у собак были красными, в них застыло отчаяние, а морды покрывала засохшая пена. Я привыкла к тому, что они всегда натягивали цепи до предела, прыгали как сумасшедшие, едва завидев меня. Но теперь их цепи, хотя и натянутые, лежали на земле, а на шеях собак, там, где были ошейники, виднелась кровь. Из пяти собак четыре были совсем ещё молодыми щенками. Они всегда пили из одной большой миски, но теперь она оказалась перевёрнута и лежала на боку, пустая, сухая. Я в полном ужасе быстро проверила их: все мертвы. Я побежала к Милли, их старой мамаше, которую мы отделили от молодёжи, потому что щенки уж очень её доставали. Её миска стояла как обычно, и в ней было немного воды. Когда я подошла ближе, Милли вдруг едва заметно вильнула хвостом и даже попыталась встать. Я была потрясена тем, что собака до сих пор жива, я ведь уже убедила себя, что и она тоже должна была погибнуть.
Самым разумным в тот момент было бы оставить Милли и помчаться в дом, потому что я же прекрасно понимала: таких ужасов не могло случиться только с собаками, если чего-то ещё более ужасного не случилось с моими родителями. Но все рациональные мысли куда-то пропали. Я сняла с Милли цепь, и старая собака, шатаясь, поднялась на ноги, но тут же её передние лапы подогнулись. Я вдруг решила, что не могу больше тратить время на неё, — я уже сделала что могла.
— Послушай, помоги собаке! — крикнула я Корри и побежала к дому.
Но Корри уже шла туда же — она соображала быстрее, чем остальные ребята. Они стояли с потрясённым видом, лишь начиная осознавать, что дело неладно, но ещё не сделав выводов, к которым уже пришла я. А я сделала их слишком быстро, и это лишь усилило мой страх. Корри замялась, обернувшись к собакам, потом крикнула Кевину:
— Присмотри за собаками, Кев! — И побежала за мной.
В доме не было ничего особенного, но как раз это и показалось мне неправильным. В нём не было вообще никаких признаков жизни. Всё выглядело аккуратно прибранным. Но в это время дня на кухонном столе уже должна стоять еда, в раковине должны уже лежать несколько грязных тарелок, а телевизор должен быть включён... Но вокруг было тихо. Корри бесшумно вошла следом за мной:
— Боже, да что же такое случилось... — Это не было вопросом.
Тон её голоса испугал меня ещё сильнее. Я просто застыла на месте.
— А что с собаками? — спросила Корри.
— Они все мертвы, кроме Милли, да и та чуть жива.
Я оглядывалась по сторонам в поисках какой-то записки, записки для меня, но ничего не находила.
— Давай кому-нибудь позвоним, — тихо сказала Корри. — Давай позвоним моим родителям.
— Нет. Позвони родителям Гомера, они ближе всех. Они должны знать.
Корри достала свой телефон и протянула трубку мне. Я нажала на кнопку включения и стала набирать цифры, но тут сообразила, что не слышу никаких звуков. Я прижала трубку к уху. Тишина. Меня охватило новым страхом — страхом, какого я никогда прежде не испытывала.
— Ничего нет, — прошептала я.
— Ох боже... — снова выдохнула Корри.
Глаза у неё стали огромными, она заметно побледнела.
В кухню вошли Робин и Фай, а за ними и остальные.
— Что происходит? — спрашивали они. — Что случилось?
Вошёл Кевин, неся на руках Милли.
— Дай ей что-нибудь поесть, возьми в холодной кладовке, — сказала я.
— Я схожу, — откликнулся Гомер.
Я попыталась что-то объяснить, но запуталась и замолчала.
— Мы должны что-то сделать... — наконец произнесла я.
В этот момент вернулся Гомер с миской фарша, от которого жутко пахло.
— Электричества нет, в холодильнике всё протухло, — сказал он. — Воняет жутко.
— Ужасно... — растерянно прошептала я, не понимая, что говорю.
Гомер лишь молча посмотрел на меня.
Робин пошла к телевизору, а Гомер и Кевин стали уговаривать Милли что-нибудь съесть. Мы наблюдали за Робин, которая пыталась включить телевизор, но тот не отзывался.
— Это очень странно, — произнесла она.
— А они не говорили, что куда-нибудь собираются? — спросила Фай.
Я и отвечать не стала.
— Ну, если твоя бабушка заболела... — предположила Корри.
