И снова в толпе рабов послышалось гудение. Теутландтер внимательно наблюдал за Холтом, пытаясь отыскать хоть что-то, указывающее, что старый рейнджер блефует.
– Но … – Он заколебался, не чувствуя уверенности в том, что следует задать еще вопрос, а также и уверенности в том, что он хочет знать ответ. Но затем, подстрекаемый своими товарищами, он все-таки продолжил: – А с какой стати эти темуджаи захотят нас убить? Ведь мы ничего им не сделали.
– Истинность вашего положения заключается в том, – произнес Холт, обращаясь ко всем, – что вы
Теперь в толпе воцарилось молчание.
Холт дал рабам возможность осмыслить сказанное им, а затем заговорил снова:
– Поверьте мне, я знаю, что представляют собой эти люди. – Он пристально вгляделся в лица окружающих его людей. – Как я вижу, среди вас есть несколько аралуинцев. Я могу дать вам слово рейнджера, что я не блефую. Единственный для вас шанс уцелеть – это сражаться вместе со скандианцами против темуджаев. Я на полчаса оставлю вас одних, чтобы вы обсудили то, что я вам сказал. А вы, аралуинцы, можете рассказать своим товарищам, что значит слово рейнджера, – добавил он, а затем, подав Уиллу знак следовать за ним, повернулся на каблуках и отошел на некоторое расстояние, с которого невозможно было услышать голоса рабов.
– Мы собираемся предоставить им кое-что еще, – сказал он, когда рабы не могли его услышать. – Новые лучники, с неохотой согласившиеся бороться с темуджаями, практически бесполезны для нас. Человек должен видеть перед собой цель, и только тогда он будет выкладываться по полной. Именно это нам и нужно.
– И как ты собираешься этого добиться? – спросил Уилл, почти перейдя на бег трусцой, чтобы идти вровень со своим широко шагающим учителем.
– Надо повидаться с Рагнаком, – сказал ему Холт. – Надо, чтобы он дал обещание освободить всех рабов, которые будут сражаться за Холлашолм.
Уилл с сомнением покачал головой:
– Вряд ли ему это понравится.
Холт повернул голову и посмотрел на своего ученика, углы его рта искривились в еле заметной улыбке.
– Да он взбесится, услышав об этом, – согласился Холт.
– Свободу? – разбушевался Рагнак, выходя из себя. – Дать им свободу? Сотне рабов?
Холт пожал плечами:
– Вероятно, их количество будет около трехсот. У многих из них есть женщины и дети, и они захотят взять их с собой.
Обер-ярл разразился каким-то безумным фырканьем вперемешку с раскатами оглушительного смеха.
– Ты что, рехнулся? – спросил он старого рейнджера. – Да если я трем сотням рабов дам свободу, у нас вообще не останется рабов. И что ты мне прикажешь тогда делать?
– Если ты этого не сделаешь, то у тебя не останется страны, – ответил Холт, с полным равнодушием воспринявший саркастическую реплику обер-ярла. – А что касается того, что тебе делать дальше, отвечу: постарайся платить людям. Преврати их в слуг, вместо того чтобы считать рабами.
– Платить им? За ту работу, что они делают сейчас? – негодующе забормотал Рагнак – он почти лишился дара речи.
– А почему нет? Богам известно, что ты довольно легко можешь это сделать. И может оказаться, что люди работают лучше, если получают за работу что-то еще, кроме побоев, которые уготованы им в конце дня.
– Да ну их к черту! – заорал Рагнак. – Заодно и тебя, рейнджер. Я согласился тебя выслушать, но это же смехотворно. Да ты же превратишь меня в нищего, если я поступлю так, как ты советуешь. Сперва ты предлагал мне оставить Холлашолм этой своре наездников. Теперь ты хочешь, чтобы я отпустил своих рабов на свободу. Тьфу на тебя, ты понял?
Несколько секунд обер-ярл сердито смотрел на старого рейнджера, а затем, сделав рукой высокомернопренебрежительный жест, отвернулся, не желая даже смотреть на Холта. Холт подождал несколько секунд, затем обратился к смущенному Эраку, стоявшему рядом с обер-ярлом.
– Я повторяю тебе, что нам необходимы эти люди, – стараясь придать голосу как можно большую убедительность, произнес он. – Даже с ними мы можем потерпеть поражение. Но при их участии у нас появится шанс. – Большим пальцем руки Холт указал в сторону обер-ярла: – Скажи это ему. – И, повернувшись на каблуках, старый рейнджер вышел из зала совета.
Уилл торопливо пошел за ним.
Когда они вышли из зала, Холт, как бы про себя, но так, чтобы Уилл услышал, сказал:
– Интересно, пришла ли ему в голову мысль, что если рабы согласятся безо всякого на то желания сражаться на нашей стороне и в силу какого-то сумасшедшего везения мы все-таки победим, то рабов ничего не удержит от того, чтобы повернуть оружие против скандианцев.
Об этом же подумал и Уилл. Выслушав Холта, он, соглашаясь с ним, кивнул.
– Вот поэтому, – продолжал Холт, – мы и должны предложить рабам что-то, ради чего следует сражаться.
