А вот дальше стоял самый сложный и пока нерешённый межправительственным альянсом вопрос: вопрос укрепления четырёхсоттридцатикилометрового участка, определённого как новая финско-шведская граница, и далее через Норвегию вплоть до Норвежского моря. Он почти повторяет старую границу, за тем лишь исключением, что, в отличие от старого варианта линии границы, новая – абсолютно прямая и пролегает несколько западнее старой границы. Таким вот образом, оборонительная линия или, как называли её теперь в Скандинавии, «линия жизни» должна пройти по центру Финляндии (если смотреть снизу – от Финского залива), упереться в правый верхний бок залива уже Ботнического, после чего «отрезать» шведско-норвежскую часть Скандинавского полуострова от доступа к ней нелюдей по суше. Под «отрезать» понимается укрепление каким-либо образом самого сложного участка от Ботнического залива до Норвежского моря.
Теперь картина действий Скандинавского альянса по противостоянию дыханию смерти, всё ближе подбирающегося к их странам, была нам понятна. «Нам» – это мне, Даше и Андрею, которые понимали по-английски, бойцам же оставалось лишь наблюдать за тем, как тараторящие, словно пулемёт, финны без остановки водят пальцами по карте и очерчивают на ней различные области.
Закончив с географией, ребята рассказали, что финское правительство вынуждено было объявить эвакуацию, затем, чтобы люди в течение полугода покинули территории, лежащие восточнее «линии жизни». Эвакуация эта была объявлена лишь недавно, с первыми печальными новостями из Москвы, то есть чуть меньше недели назад. Вот почему мы, двигаясь по Финляндии с востока на запад, видели по-прежнему заселённые дома, машины на дорогах и в целом ту жизнь, которая была тут до объявления эвакуации. По словам Пааво, многие не спешат оставлять свой дом, а иные и вовсе наотрез отказываются верить в грядущую беду и попросту игнорируют призывы властей к миграции на запад страны. Мы удивились, откуда два наших случайных знакомых столько всего знают про ситуацию с «концом «Света», но те раскрыли карты; их грузовичок, тот, что мы и увидели припаркованным возле «Фортуны», как раз и развозил по определённым областям страны те самые листовки и брошюры с информацией об эвакуации. А они оба, Йокка и Пааво, водители и одновременно ответственные за оповещение населения сотрудники Министерства культуры Финляндии, которым, в числе многих, и поручили задачу по информированию населения.
На мой вопрос о том, когда альянс начал подготовку к противостоянию, Пааво ответил, что программа по увеличению объёмов производства ультрафиолетовых прожекторов, строительства множества электростанций с юга на север вдоль всей «линии жизни», копание рвов и соединение озёр на участке Лахти-Оулу была запущена ещё с год назад. По их словам, в настоящий момент работы активно ведутся, вот только с установкой и подключением прожекторов, потребляющих колоссальное количество энергии, пока всё не совсем так хорошо, как хотелось бы. В холодное время года, особенно с декабря по март, возникают большие проблемы с доставкой оборудования в труднопроходимые для грузовиков места «линии жизни», особенно ближе к северу. «А с участком от Оулу до Норвежского моря вообще неразбериха какая-то… Насколько нам известно, туда ещё не начали даже электричество подавать, не говоря уже об установке прожекторов. Слишком сложный во всех отношениях участок. Скорее всего, не успеют…» – нерадостно заключил Йокка.
– Вся сложность укрепления этого участка состоит в том, что он проходит на Крайнем Севере, через вечную мерзлоту и тундру. Зимой там до минус сорока пяти бывает, летом теплее, конечно! – невероятно эмоционально, размахивая руками в разные стороны, рассказывал Йокка. Альянс пока так и не пришёл к какому-то единому мнению о том, как укреплять эти проклятые четыреста тридцать километров и нужно ли их вообще укреплять. Думают, что эти ваши зомби, может, туда и не доберутся, замёрзнут… – и он заглянул мне в глаза с какой-то надеждой, с вопросом, ответ на который был для него очень важен. Я понял, что Йокка хотел услышать от нас какую-то информацию, способную либо подтвердить, либо опровергнуть те самые размышления на тему «может замёрзнут». Наверное, он думал, что мы, сидящие здесь вооружённые русские, двигающиеся в Норвегию, знаем устройство афганцев «от и до», но он ошибался. Я лишь пожал плечами, ответив, что морозы до минус двадцати пяти, присущие для средней полосы России, афганцев нисколько не тревожили, а насчёт минус сорока-сорока пяти я ничего не могу сказать. Я лишь предположил, что поскольку плотность населения там, на Крайнем Севере, чрезвычайно низкая, то, может, афганцы и не станут активно продвигаться с востока на запад именно по северу, решив, что там им нечего ловить…