– А я думал хана уже нам, – признался Клоп тяжело дыша. – Я в эту нехристь почти обойму всадил, несколько пуль прямо в голову, а он ещё даже и ползти в мою сторону умудрялся, тварь! Я так со времён Афгана ещё не бегал, – рассказывал он, – афганец как заложника нашего разодрал, так тут же за мной побежал. Убегать от него было бы бесполезно, всё равно бы настиг… Я за деревом спрятался, и когда он был метрах в двадцати уже, высунулся и пол-обоймы в него всадил! Ну и снова бежать… Добежал до машины (он имел в виду Шкоду), а скотина эта, гляжу, уже, конечно, не так резво, но ковыляет из леса… Но, кажись, добил я его; в обойме только вот не более пяти патронов осталось… М-да! – выдохнул Клоп и на радостях блаженно запрокинул голову… Жив ведь остался!
Тем временем Ярослав понемногу начал приходить в себя. Я тоже потихоньку стал переводить дух…
– Серёга, ты чего в Хонду с нами не прыгнул? – по большей части для того, чтобы удовлетворить бесспорно имеющийся у меня интерес о причине столь неожиданного поступка Клопа, спросил того Гоша, сам, безусловно, прекрасно зная ответ.
– От погони всегда нужно уходить в разные стороны. Кучковаться – повышать шанс на погибель. А вдруг бы на вашем пути штук пять тварей бы выскочило, а мы там все вместе – изодрали бы… Разделились – ополовинили вероятность печального исхода событий, – рассказывал Клоп, но я, вопреки предположению Гоши о моём огромном интересе о поступке ветерана, его даже не слушал. Меня волновало в тот момент явно не военное мастерство бойцов, а совсем другое.
– Сергей Валерьич, что дальше? – с нотой какой-то досады и безвыходности спросил я, по-прежнему окидывая взглядом зеркала заднего вида и будучи готовым в любую минуту увидеть там афганца.
– Ну и вопросики… – как-то недобро огрызнулся Клоп. Я понимал, что Клоп, так или иначе, испытывал некоторое недовольство от того, что приходиться затягивать выполнение нашей архиважной задачи из-за вынужденных поисков Даши, к тому же теперь и рискуя жизнями всех, тем самым и вовсе ставя под угрозу доставку документов в Норвегию. – Откуда ж я знаю? – продолжал он. – Надо дождаться утра и обсудить… Но одно могу сказать точно: в полном или не полном составе, но, как только рассветёт, поедем в Питер, а то ещё день-два и эта «нежить» сюда толпами нахлынет и тогда – пиши пропало! Нам нужно прорваться, пока не поздно. Прорваться любой ценой…
После этих слов Клопа мне стало так плохо на душе, что и передать невозможно! Не оставляли меня в покое и мысли о том, что, вероятно, Дашки уже может и не быть в живых. «Тогда, – подумал я, – болт мне класть на эту грёбаную страну и весь мир вместе с ней. Может, оно и к лучшему, что весь этот дрянной народец (я имею в виду таких, как шайка бандитов, с которой нам пришлось столкнуться) вымрет к чертовой бабушке? Сукины сыны! – мысленно материл я покойного Актёра, Петруччо и всю их братию, – тут беда всеобщая, на носу конец «Света», капец всем скоро, на фронте тысячи тысяч гибнут, а они на трассе беженцев шмонают, да по охотам катаются!» Я вспомнил изодранную тушу Петруччо и даже как-то зло, остервенело, улыбнулся…
– Ладно, – спустя несколько секунд после прозвучавшего ответа, ответил я Клопу. Через пару минут мы увидели впереди Ленинградскую трассу. Все прекрасно понимали, что сейчас нам нужно к бабе Зое. То есть свернуть надо было в сторону Питера, так как мы порядком удалились назад, катаясь в поисках зловещей опушки. До самого домика бабы Зои все ехали молча, напряжённо глядя в окна на пустынные, залитые лунным светом, поля, пытаясь разглядеть, нет ли там во тьме какого-нибудь движения: нет ли поблизости афганцев. Скоро на горизонте показались тусклые огни деревушки…
– Дружище, ты как насчёт сегодня на коньках съездить покататься? – предложил мне в тот февральский морозный вечер Андрей. Была суббота и заняться было решительно нечем.
– С удовольствием! – обрадовался я вдруг возникшей в Андрюхином предложении «движухе». – А кто ещё будет? – поинтересовался я, так как перспектива ехать на каток вдвоём хоть и была куда лучше перспективы просидеть вечер к ряду за компьютером, но требовала некоей компании, дабы претендовать на «идею дня».
– Могу однокурснице одной позвонить, она как-то говорила, что была бы не против куда-нибудь сходить со мной! – подмигнул мне друг.
– Нормальная хоть? – улыбнулся я ему в ответ; наши с Андрюхой предпочтения по женской части всегда сильно различались, и те девушки, что нравились ему, обычно нисколько «не трогали» меня, и наоборот.
– Ну, да, но… – замялся Андрюха и, вероятно, боясь, что в очередной раз я могу «забраковать» его выбор, добавил: – Короче сам увидишь. А вообще симпатичная, вроде блондинка.