Я сбегал в дом и попрощался с Андреем. Пожелал ему скорее вылечиться. Я ни на секунду не допускал, что мы можем больше никогда не увидеться, и поэтому церемония прощания не была сколь-нибудь напыщенной. Андрей сказал мне напоследок: "Бороться, друг, бороться до последнего! Понял?!", и с этими словами я покинул домик, попрощавшись и с Валерой. Затем я сел на заднее сиденье старенькой легковушки, на которую теперь были все мои надежды. Насколько я разглядел, это была Шкода Фелиция выпуска конца девяностых. Клоп с Гошей быстро сбегали к Фольксвагену и принесли две двадцатилитровые канистры с бензином, которые с трудом уместились и в без того заполненный вещами багажник. Клоп попросил старика пересесть на заднее сиденье, мол, "так необходимо для безопасности". Тот послушно пересел, заняв место рядом с детьми у левого окна; я же сидел посередине, а Гоша стал втискиваться на оставшееся пространство у правого окна. При нём ещё был большой военный рюкзак, в котором, по всей видимости, находилось самое необходимое: продовольствие, боеприпасы, медикаменты, фонарь с батарейками и ещё куча всего, что нужно военному для выживания и обороны в полевых условиях. Я до этого не видел ни у кого из Клоповских бойцов подобных рюкзаков; очевидно, они везлись в салоне Транспортёра, откуда и были теперь забраны. Сергей Валерьевич тоже был с рюкзаком, только ещё большим, чем рюкзак Гоши. Когда Клоп сел на переднее сиденье и водрузил огроменный рюкзак себе на колени, в боковом кармане рюкзака я разглядел рацию, выдававшую себя торчащей наружу антенной… В ту же секунду меня словно осенило: "Рация! В Хонде же есть рация!.. Когда Андрей протестировал её на Дмитровском шоссе разговором с Клопом, он положил её в бардачок между водительским и пассажирским сиденьем, который после закрыл. Но выключена ли она или включена? Если тупой бандюга Петруччо ещё не обнаружил рацию в бардачке и не избавился от неё, то мы сможем вычислить местоположение Хонды по мощности сигнала, если будем в радиусе распространения радиосигнала!"…
Ну, с Богом! — сказал Клоп и наш со Шталенковым общий худощавый водитель тронул машину с места.
Сергей Валерьич! Рация… В Хонде осталась рация, но я не знаю, включена она или нет. Она там, в бардачке, думаю, она и сейчас оттуда никуда не делась.
Слушай-ка, а ведь мысль-то хорошая! — Клоп повернулся в пол-оборота назад и несколько раз пошевелил указательным пальцем в знак одобрения. — Гош, в этой модели раций маячок обнаружения есть? — обратился он уже к Гоше.
Да. Серёг, это СУлН-59, они без подзарядки девяносто суток в выключенном состоянии слабый сигнал генерируют, — начал рассказывать Гоша. Я почувствовал громадный прилив сил и энергии от его слов, потому что теперь мне, по крайней мере, стало примерно понятно, каким образом мы сможем обнаружить мою машину, а значит и Дашу. Гоша продолжал:
Но если рация выключена, то радиус распространения сигнала маленький, порядка двух-трёх километров, не больше, и то на открытой местности. Если ж она включена, то аж за двадцать километров её "поймаем" в эфире. А Андрюха её выключил или оставил включённой? — поинтересовался у меня Гоша.
Ой, если честно, без понятия, но, скорее всего, выключил… — ответил я.
В машине повисло напряжённое молчание: мужчины с детьми явно не очень хотели кататься неопределённое время по и без того очень неспокойной местности, да ещё и с риском нарваться на вооружённых бандитов. И мы трое это прекрасно понимали. Тогда Клоп их успокоил, объяснив, что мы только попросим их проехаться с нами вдоль трассы до какого-нибудь более или менее крупного населённого пункта, где бы мы смогли либо найти себе машину для дальнейших поисков, либо выведать хоть какую-нибудь информацию, которая поможет найти Дашу.
