А я думал хана уже нам, — признался Клоп тяжело дыша. — Я в эту нехристь почти обойму всадил, несколько пуль прямо в голову, а он ещё даже и ползти в мою сторону умудрялся, тварь! Я так со времен Афгана ещё не бегал, — рассказывал он, — афганец как заложника нашего разодрал, так тут же за мной побежал. Убегать от него было бы бесполезно, всё равно бы настиг… Я за деревом спрятался, и когда он был метрах в двадцати уже, высунулся и пол-обоймы в него всадил! Ну и снова бежать… Добежал до машины (он имел в виду Шкоду), а скотина эта, гляжу, уже, конечно, не так резво, но ковыляет из леса… Но, кажись, добил я его; в обойме только вот не более пяти патронов осталось… М-да! — выдохнул Клоп и на радостях блаженно запрокинул голову… Жив ведь остался!
Тем временем, Ярослав понемногу начал приходить в себя. Я тоже потихоньку стал переводить дух…
Серёга, ты чего в Хонду с нами не прыгнул? — по большей части для того, чтобы удовлетворить бесспорно имеющийся у меня интерес о причине столь неожиданного поступка Клопа, спросил того Гоша, сам, безусловно, прекрасно зная ответ.
От погони всегда нужно уходить в разные стороны. Кучковаться — повышать шанс на погибель. А вдруг бы на вашем пути штук пять тварей бы выскочило, а мы там все вместе — изодрали бы… Разделились — ополовинили вероятность печального исхода событий. — рассказывал Клоп, но я, вопреки предположению Гоши о моём огромном интересе о поступке ветерана, его даже не слушал. Меня волновало в тот момент явно не военное мастерство бойцов, а совсем другое.
Сергей Валерьич, что дальше? — с нотой какой-то досады и безвыходности спросил я, по-прежнему окидывая взглядом зеркала заднего вида и будучи готовым в любую минуту увидеть там афганца.
Ну и вопросики… — как-то недобро огрызнулся Клоп. Я понимал, что Клоп так или иначе испытывал некоторое недовольство от того, что приходиться затягивать выполнение нашей архиважной задачи из-за вынужденных поисков Даши, к тому же теперь и рискуя жизнями всех, тем самым и вовсе ставя под угрозу доставку документов в Норвегию. — Откуда ж я знаю? — продолжал он. — Надо дождаться утра и обсудить… Но одно могу сказать точно: в полном или не полном составе, но, как только рассветёт, поедем в Питер, а то ещё день-два и эта "нежить" сюда толпами нахлынет и тогда — пиши пропало! Нам нужно прорваться, пока не поздно. Прорваться любой ценой…
После этих слов Клопа мне стало так плохо на душе, что и передать невозможно! Не оставляли меня в покое и мысли о том, что, вероятно, Дашки уже может и не быть в живых. "Тогда, — подумал я, — болт мне класть на эту грёбаную страну и весь мир вместе с ней. Может оно и к лучшему, что весь этот дрянной народец (я имею в виду таких, как шайка бандитов, с которой нам пришлось столкнуться) вымрет к чертовой бабушке? Сукины сыны! — мысленно материл я покойного Актёра, Петруччо и всю их братию, — тут беда всеобщая, на носу конец "Света", капец всем скоро, на фронте тысячи тысяч гибнут, а они на трассе беженцев шмонают, да по охотам катаются!". Я вспомнил изодранную тушу Петруччо и даже как-то зло, остервенело, улыбнулся…
Ладно, — спустя несколько секунд после прозвучавшего ответа, ответил я Клопу. Через пару минут мы увидели впереди Ленинградскую трассу. Все прекрасно понимали, что сейчас нам нужно к бабе Зое. То есть, свернуть надо было в сторону Питера, так как мы порядком удалились назад, катаясь в поисках зловещей опушки. До самого домика бабы Зои все ехали молча, напряжённо глядя в окна на пустынные, залитые лунным светом, поля, пытаясь разглядеть, нет ли там во тьме какого-нибудь движения: нет ли поблизости афганцев. Скоро на горизонте показались тусклые огни деревушки…
Дружище, ты как насчёт сегодня на коньках съездить покататься? — предложил мне в тот февральский морозный вечер Андрей. Была суббота и заняться было решительно не чем.
С удовольствием! — обрадовался я вдруг возникшей в Андрюхином предложении "движухе". — А кто ещё будет? — поинтересовался я, так как перспектива ехать на каток вдвоём хоть и была куда лучше перспективы просидеть вечер к ряду за компьютером, но требовала некоей компании, дабы претендовать на "идею дня".
Могу однокурснице одной позвонить, она как-то говорила, что была бы не против куда-нибудь сходить со мной! — подмигнул мне друг.
Нормальная хоть? — улыбнулся я ему в ответ; наши с Андрюхой предпочтения по женской части всегда сильно различались, и те девушки, что нравились ему, обычно нисколько "не трогали" меня и наоборот.
Ну, да, но… — замялся Андрюха и, вероятно, боясь, что в очередной раз я могу "забраковать" его выбор, добавил: — короче сам увидишь. А вообще симпатичная, вроде, блондинка.
