Цветик: Вот и молчи тогда, встречаемся у входа в заброшенную шахту, только по пути не сдохните. Сначала до Горного Рудника на повозке, она от северных ворот ходит, а оттуда уже ножками.
Что ж, как готовиться к предстоящему событию, я знала только в обобщённой теории. Для восстановления жизней у меня есть колечко, которое греет пальчик и душу. Мана особо не нужна, на все расходы в совокупности моих серёжек и родных показателей хватает. Оружие? Ну, тут выбора нет, браслет мой для ножей, надо бы ими и запастись, не охота угробить свою имба-пику в первой же схватке. Ножи можно даже самые обычные закупить, намажу ядом лезвие и готово. Кстати о нём, паралитик совсем на исходе, надо бы пополнить закрома, а у Сальмы, глядишь, ещё чего полезного отыщется. Однозначно, пора наведаться к Подпольщикам.
На меня неслось, выпучив белёсые глаза и размахивая ржавой, но от того не менее пугающей киркой, уродливое сгорбленное подобие человека похожее мордой на крота. В целом страхолюдина пока была одна, первый штрек всё-таки, но Цветик и её муженёк благородно уступили её нам, непутёвым новобранцам, чтоб разобрались на практике самостоятельно. А пример подать не?
Обидно, что чудище своей целью почему-то выбрало меня, не смотря на то, что Серый уже успешно запустил в него один болт. К нему и иди, у меня вообще желания драться нет, хочется убежать как можно дальше и на максимальной скорости. Тем временем моб подобрался ко мне почти вплотную, неразборчиво хрипя, стоная. Кое-как на рефлексах удалось вырваться из ступора и увернуться от первого замаха адской копалки.
— Аврора, сомневаюсь, что кошкой ты сумеешь зацарапать его насмерть. Дерись давай нормально, не помрёшь. Он же неповоротливый и урон наносит небольшой, — ехидничала эльфийка. — А вы чего встали? Не стыдно девушку на мясо пускать?
— Ни капли, — змеелюд всем своим видом выражал безразличие, смешанное с раздражением. — Если вы помните, то я был против этих развлечений.
Монстр пятого уровня переключил внимание на тестера, ну не нравится ему Волк, что поделать.
— Ээ, Серый, уводи агро!
— Фигушки, у меня абилка!
Вот сукин сын, враг его тупо не видит! Взял боевую способность, ага. Я тоже так хочу!
— Аврора!
— А ты представь, что это кто-то из убийц и меня рядом нет.
Правду говорят, что у страха глаза велики. Кобольд больше напоминал зомби, очень медленный, еле передвигается и стонет. Мы бы десять раз мимо прошли, тут надо хорошенько постараться, чтоб он тебя догнал. Фигового охранника на КПП поставили.
— Прооооопуск… Прооооопуск…
— Да я на минутку, спросить только.
От представленной картины настроение чуть улучшилось, забавно же.
— Вы себе же хуже делаете, опыт теряете, — голос тестера, кажется, звучал немного панически.
— Не теряем, а жертвуем во имя нашего любимого лидера, — заржал Серый и мы все дружно подхватили, впервые удачно шутканул.
— Умирай, не дрожа, — подхватил бас Гора.
Ещё при входе мы скинулись ему по золотому, чтобы как пати-лидер он привязал нас к респу данжа, в запасе десять смертей, воскресаешь через минутку и уровень не теряешь, красота. Не подох десяток раз — самоубийство тоже считается либо ещё золотой за отвязку.
Змеелюд надменно обвёл всех взглядом, в руке его материализовалось копьё: полностью чёрное, будто покрытое лаком, поверхность отбивала слабые блики факелов. Одним точным и резким выпадом он пронзил раскрытую глотку монстра, тот захрипел громче прежнего, булькая бордовой жижей. Жизни вмиг поползи вниз. По оружию прошлись угольные всполохи, и туша неприятеля, иссушённая, похожая на оболочку из кожи, осела на землю.
— Так он умеет драться, — муженёк с видом эксперта Очевидность развернулся к Свете.
— Я. Вижу, — прошипела она и зло уставилась на змеелюда, мол, не объяснишь.
Тот в свою очередь таким же взглядом, метающим молнии, безмолвно ответил: «Схавала?».
Егору пора волноваться, ох, уведут Свету, ох, уведут. Такие страсти накаляются.
— Идём дальше? — Волк.
В ранее прямом подземном коридоре, подпёртом, как и положено, деревянными балками, с периодичностью по одному начали появляться ответвления. Первое, немного углубившись и завернув направо, закончилось тупиковой комнатой — забоем. Внутри трое кобольдов весьма энергично, насколько это возможно с радикулитом в пожилом возрасте, корябали породу кирками, безрезультатно. Стоило нарушить невидимую черту перед самым входом в комнату, как они обратили свой взор на нас и в унисон застонали.
— На каждого по брату, отлично, — заявил Гор.
Где на каждого, а? Где справедливость? Понятно, что эти трое для нас, а они опять будут смеяться и наблюдать.
— Свет, ты тоже разомнись. Костяшка своего уже сделал.
Надо было видеть её глаза… Недоверие, ярость и обещание долгой мучительной смерти. Мда, не видать тебе дома интима месяцок-другой, и готовить-стирать сам себе будешь, дурак.
