Спустя мгновение перед ним, будто нерушимая стена, выросли два телохранителя. Каждый держал по массивному щиту.
Как ни старались выказать своё недовольство горожане, ничего не вышло. Я видел, как дворянин подмигнул Хамишу, тот признательно кивнул в ответ. Значит, сговорились голубчики.
Настала очередь Чуквы. Люди радовались, ведь большинство было уверено в его выборе.
– Советник невиновен! – неожиданно для всех, но не для меня, заявил купец. – Здесь нужно судить графа за клевету, а не достопочтенного советника Синмара! Вспомните, сколько добра он сделал для Алькасара!
В купца не летело ничего, никто не мог понять, почему обычно справедливый Чуква, так поступил.
Как низко! Банальная месть торгаша перечеркнула все наши старания.
– Эх, поторопился я, братцы, – послышался из толпы расстроенный голос Божми. – Вот он настоящий предатель! За сколько продался, пирожок с мясом? Хотя с каким же ты мясом? С навозом!
– Продался! Продался! Пирожок с навозом! – ещё долго голосили люди.
Последнее слово за Джако Свиргусом. Тут и к гадалке не ходи. Фредегар опустил плечи. Ещё немного и упадёт от отчаяния. Хамиш же наоборот – воспрял духом. Казалось, он готов плясать лезгинку на груди племянника. Конечно, он же продлил своё правления на целых семь лет!
С эмоциями королевских особ всё ясно, но меня удивлял Синмар – колдун сидел, задумавшись, будто шахматист во время решающей партии. Так и хотелось прокричать: «Эй, парень, проснись! Тебя судят!».
Понимая, кому служит старший начальник стражи, люди принялись заранее выкрикивать оскорбления в адрес Джако. Он неспешно выпрямился во весь рост, важно прошёлся по сцене, затем попросил тишины. Жителям Бронкастера пришлось подчиниться.
– Я считаю, что советник Синмар… что советник Синмар… Синмар виновен! – выдержав несколько театральных пауз, ядовито процедил Джако Свиргус.
Толпа ликовала: услышать такое от одного из самых гнусных и неприятных обитателей столицы оказалось сюрпризом.
Ко мне подбежал Фредегар и крепко обнял. Он что-то твердил о блестящей победе, но я не слушал. Я смотрел на Синмара, а он на меня. Во время представления Джако на лице волшебника не дрогнул ни один мускул. Почему? Он смирился? Не уверен! Что-то задумал? Возможно!
По приказу Фредегара колдуна подхватила стража. Хамиш опечаленно смотрел Синмару вслед – герцог всё не мог поверить в предательство советника, но ещё меньше ему верилось, что придётся уступить трон принцу раньше срока.
Празднование продлилось до глубокой ночи. Нас с ребятами пригласили в замок. Я натянул на лицо улыбку, принимал поздравления от сторонников Фредегара, но мыслями был далеко. Всё раздумывал о маге в красном. Победа не принесла мне удовлетворения. Мало того, я чувствовал себя проигравшим. Нет, ещё хуже! Ощущение точно меня использовали.
На следующий день мы отправились к Башне Узников. По словам Жоры, некоторые осуждённые томились там десятилетиями.
– Такие не смеют даже мечтать о свободе, – говорил рыцарь. – А другие задерживаются всего-то на пару дней. Ожидают поездки на собственную казнь. Сложно судить, кому из них не повезло больше.
Признаюсь, мне не терпелось встретиться с Артуром фон Арном. Хотел посмотреть своими глазами, в кого уродился мой славный оруженосец.
Наверняка вы представили, как наша четвёрка несётся галопом, обгоняя прохладный ветер. Но не тут-то было! Нас сопровождали Фредегар и Фалш, а заодно и несколько десятков тяжеловооружённых бойцов. Они охраняли закрытую карету с советником Синмаром внутри… Каюсь, я неправильно выразился: сопровождали их мы, а если ещё точнее, то упали на хвост.
Без бюрократии не обошлось: Хамиш подписал кучу бумаг, чтобы снять с благородного рода фон Арнов все обвинения и выдать приказ об освобождении главы семейства. К всеобщему удивлению, регент быстро смирился с поражением, он не стал устраивать громких сцен и был готов уступить трон в любую минуту.
Фредегар сиял от счастья. Единственным огорчением для юного принца являлось то, что он не сможет править, пока не состоится та самая коронация. В чём проблема? Назначил бы на следующий день, и вопрос решён. Не всё так просто: больше власти принц хотел пышную церемонию. Чтобы на века запомнилась!
Время от времени меня посещала мысль, что наблюдать за ним, будто смотреть шоу о шестнадцатом дне рождения избалованной девчонки.
– Ох, столько мыслей, столько идей, Фил! – воодушевлённо пролепетал Фредегар. – Если казнить проклятого изменника сейчас, то нарушу законы отца, а этого делать никак нельзя.
– Полностью с вами согласен, Ваша Милость, – поддакнул я.
