– Дру-зья, как же я вас всех люб-лю, – в душевном порыве признался юноша. – Фил, ты – красавчик! Если бы не твоя язы… языка… языкастость… Точно! Языкастость!
Он хотел нас обнять, но вырубился, как только поднял руки. Я с трудом успел поймать малолетнего алкоголика – ещё секунда и он плюхнулся бы лицом о пол.
– Продолжим завтра? – спросил я у Аши.
– Хорошо, – пообещала она.
Я приободрился. Может, не всё ещё потеряно, и я найду ключик к её сердцу. Удивительно, мы жили в соседних комнатах, но другой возможности поговорить наедине не было. Не жизнь, а каторга: скоро времени не останется в туалет нормально сходить.
К чести Аши, она тоже не бездельничала – постоянно отрабатывала боевое заклинание стихии огня. Однажды мне посчастливилось увидеть, как она разнесла пламенными искрами деревянного болванчика. Да, девочка серьёзно прибавила в чародействе. Радуясь её успехам, я чуть-чуть огорчился – в душе я тоже мечтал обладать даром. Хотя бы немножко.
Я часто засыпал на стуле, слушая доклады подопечных. При самых удачных раскладах отключался, когда касался кровати. Я понимал, с таким графиком долго не протяну. Уже мучает хроническая усталость, под глазами появились круги, раздражаться стал чаще обычного, а что дальше?
Только появлялась свободная минутка, как её тут же заполняли: то Жора припрётся с очередной идеей, как улучшить работу агентства; то Хани ревёт, рыцарь о ней, видите ли, позабыл (большей чепухи и не придумаешь); то клиенты требуют личной встречи для обсуждения щекотливых нюансов контракта.
Нет, нужно определённо что-то менять. К примеру, выехать с друзьями за город, устроить разгон каким-нибудь тварям или на крайний случай пикник с шашлыком.
Жалобы жалобами, но на следующий день я прихватил с собой бумагу с пером и баночку чернил. Аша произнесла короткое заклинание, и тёмная жидкость перекочевала в стержень пера. Чем не ручка?
– Давай лист, Фил, – попросила она и убрала посох в сумочку, оставленную Хани на время танцев. Казалось, что орудие мага должно продырявить дно, но нет – оно исчезло, будто складывающаяся удочка.
Я повиновался. Уже через несколько минут на бумаге красовались девять небольших кругов.
Довольно простая схема. Хоть с виду они и были нанесены хаотично, но прекрасно отображали действительность. Круги соединялись между собой прямыми линиями, но не все.
Я внимательно посмотрел на рисунок и уточнил:
– Линии обозначают, куда и откуда можно перемещаться?
– Да.
– Они одинаково работают в обе стороны?
– Да, – повторила Аша. – Порталы всегда двусторонние.
Теперь я начал понимать, почему Мрак не занялся Тутумом раньше – попросту не мог. Оказывается, добраться сюда можно только из Морсуса и Саннибула. Последний находился восточнее всех, на самом отшибе, и соприкасался с Тутумом. А вот с Морсусом дела обстояли иначе. Как выпускник ВУМО я сказал бы, что этот патриум – стратегически важный объект. Ежели простым языком, то он как переходная станция метро. На других патриумах находилось не больше трёх порталов, а на Морсусе целых четыре: север – Труфурос, юг – Халлаврем, запад – Ластион, восток – Тутум. Холодный Труфурос, как и Саннибул, граничил с одним соседом, а богатый на природные ресурсы Ластион имел порталы на Морсус, Грумхалак и Джуммех. В страну изобретателей других путей не наблюдалось. Халлаврем и Грумхалак тоже соединялись между собой. К несчастью для себя, пустынники единственные, к кому могли прийти из тёмного Нигтхиса. Они были обречены.
– Раньше существовал проход между Халлавремом и Тутумом, – вспомнила колдунья, – но Жох уничтожил. Как ему удалось, никто не знает. На то он и величайший маг всех времён.
– Это объясняет, почему Жох разделил браслет Власти, не опасаясь новых нападений со стороны драконов, – смекнул я.
– Быстро схватываешь, Фил, – похвалила Аша и улыбнулась. – Не такой болван, как кажешься.
– По истории пятёрка была… Короче, учился хорошо, – исправился я, увидев, как бровки на милом личике сдвинулись. Не думаю, что в местных школах введена система оценивания.
Мои знания об Астере пополнялись каждый вечер. Наедине кареглазая вела себя точно строгая немецкая учительница, лишь в редких случаях улыбаясь. Я слушал каждое слово: мало того, что интересно, так ещё и время проводил с волшебницей. Но, как и любой истории, нашей подошёл конец.
– Дорогие гости, прошу минуту вашего драгоценного внимания. Друзья, через неделю состоится коронация! – довольно объявил Фредегар на одном из торжеств. – Моего славного дядюшку утомило тяжкое бремя, и он решил уступить трон немного раньше срока. Какое счастье, не правда ли?
Это, конечно, лишь формальности: после проигрыша герцог Артийский подписывал всё, что пожелает племянник. Казалось, регент разочаровался в жизни. Стал нелюдим, нечасто появлялся на пиршествах, проводил вечера в гордом одиночестве. Поговаривали, он начал выпивать. Если честно, теперь я не уверен, правильным ли было его смещение – Фредегар пока зарекомендовал себя как ужасный правитель. Он считал государственные дела скучными, предпочитая им кутежи.
